— Конечно, я вожу. Она не умеет плавать. Я должна научить ее, чтобы она не утонула, как Илай. Она не может быть Стил, если слаба.
— Эбби... — папа скрипит зубами, но отворачивается, делая глубокий вдох. — Мы поедем кое-куда завтра, хорошо? А теперь я пойду проверю, как там мальчик. Джонатан сойдет с ума, если с ним что-нибудь случится.
Да! Я знала, что папа поможет ему.
Он делает два шага в направлении двери.
— Остановись... — зовет мама дрожащим голосом. — П-прекрати это, Итан. Я... я не прощу тебя, если ты заберешь у меня Илая.
— Он не Илай, Эбби. Он единственный и гребаный сын Джонатана. — он направляется к двери. — Я вернусь...
Громкий хлопок эхом разносится в воздухе.
Папа отшатывается назад и падает на стул. Большое красное пятно взрывается на спине и спереди его белой рубашки.
П-папочка?
Его лицо превращается в полное замешательство, когда он оглядывается.
Ма стоит, держа папин пистолет и плачет. Она плачет так сильно, что ее тело сотрясается, а оружие почти выпадает из рук.
— П-почему.. Эбби? — папа хрипит. — Почему?
— Ты н-не можешь забрать у меня Илая. Даже ты, Итан. Даже ты...
Она выходит с пистолетом в руках.
— Папочка?
Я забегаю. Мои маленькие ножки соскальзывают и останавливаются.
Кровь.
Лужа крови, и в ней лежит папа.
У меня звенит в ушах, когда я подхожу к нему.
— П-папочка! Ты п-пообещал, что не бросишь меня, как Илай.
— Э-Эльза... — он хрипло дышит, ложась на пол. — Мне нужно, чтобы ты кое-что сделала для меня, принцесса.
— Все, что угодно, папочка.
— Беги к дяде Агнусу, как можно быстрее.
— Нет, — всхлипываю я. — Я не оставлю тебя.
— Беги!
— Папа!
— БЕГИ!
Внезапно грубые руки тянут меня за волосы, и пряди вырываются у корней.
Безумные голубые глаза мамы впиваются в мои.
— Эльза! Что ты дала Илаю? Что я тебе говорила насчет того, чтобы не ходить в подвал?
— М-Ма.. Папочка ранен. — я плачу. — Он ранен.
— Ты закончишь так же, как он, если не сделаешь, как я говорю. — она тащит меня за собой.
— Папа! Папочка!
Я визжу и вою в ее объятиях.
— Э-Эбби... — выдыхает он, его лицо бледное и безжизненное, как у Илая. — Оставь ее. Она ничего не сделала.
— Она дала Илаю шоколад, когда он вреден для его здоровья! Вот почему он не просыпается, — рычит она. — Не волнуйся, Итан, она будет хорошей девочкой.
— Эбби... — папа протягивает руку в мою сторону.
Она вся красная. Такая, такая красная.
Я тоже протягиваю ему руку, борясь с мамой.
— Папочка!
— О-оставь ее.. Эбби...
Она улыбается, хотя ее лицо полно слез.
— Мы сейчас вернемся, дорогой. Люблю тебя.
Ма тащит меня за собой. Я борюсь с ее объятиями и плачу. Эти монстры в глазах мамы смеются надо мной. Они собираются забрать папочку точно так же, как забрали Илая.
А потом они вернутся за мной.
— Сейчас, Эльза. — мама крепче сжимает мои волосы. — Мы собираемся исправить Илая, хорошо?
— Папочка! — я плачу, мой голос такой хриплый.
Если я лишусь папы, как Илая, я больше не смогу здесь оставаться. Я не смогу оставаться с мамой и этими монстрами в ее глазах.
Она тащит меня вниз по лестнице в подвал. Мои ноги дрожат, чем дольше мы спускаемся.
Дверь ударяется о стену, когда она пинком распахивает ее. Мои ноги превращаются в камни.
Серые Глаза.
На спине его рубашки большое красное пятно. Он лежит лицом к стене и не двигается.
Почему он не двигается?
— Проснись! — я кричу. — Ты должен убежать от этих монстров в глазах мамы.
Он не шевелится.
— Илай, твоя сестра здесь. — мама воркует тихим голоском, залезая в карман платья и доставая связку ключей. — Давай, малыш, пойдем на улицу. Тебе нравится на улице.
Я смотрю на ключи в руках мамы, а затем снова на Серые Глаза.
— Илай, если ты не проснешься, мама разозлится, хорошо? — ее голос становится жестче, глаза бегают туда-сюда.
— Я разбужу его. — я вытираю щеки тыльной стороной ладоней. — Дай мне ключи, и я разбужу его.
— Очень хорошо, дорогая. — она вкладывает ключи в мои руки. — Ты такая хорошая девочка. Папина дочка. Я тоже была папиной дочкой.
Я ее не слушаю. Как только ключи оказываются у меня, я бегу к мальчику, который добавил красок в мои дни, и освобождаю манжету на его лодыжке. Его кожа покрыта красным, как и его спина.
— Серые Глаза. — слезы падают на его бледное лицо, когда я сжимаю его щеки. — Серые Глаза, пожалуйста.. ты.. ты обещал...
Почему все продолжают нарушать свои обещания? Сначала Илай, потом папочка, а теперь он.
Его кожа очень горячая. Капли пота стекают по его лбу и бровям.
— Ты еще не закончила? — спрашивает ма у входа, ее голос становится нетерпеливым.
Будет плохо, если мама потеряет терпение. Она позволит этим монстрам делать все, что им заблагорассудится.
— Пожалуйста.. Пожалуйста...
Я откидываю его черные волосы назад. Они потные и влажные.
Он шевелится, глаза медленно приоткрываются. Дважды моргнув, он бормочет:
— Эльза?
— Да, это я! — я хватаю его за руку. — Давай, нам нужно идти.
Он, пошатываясь, поднимается на ноги, слегка опираясь на меня.
Мы медленно добираемся до мамы. Она наблюдает за нами с безмятежным выражением лица.
— Мои малыши.
Эйден смотрит на нее снизу вверх, хотя достает ей только до талии.
— Иди первым, Илай. — улыбаюсь я ему. — Мы с мамой последуем за тобой. Верно, ма?
Она медленно кивает.
Он смотрит на меня и шипит:
— Что ты делаешь? Мы должны оставить красную женщину. У нее пистолет.
— Иди, Илай! — я подталкиваю его к входу.
— Нет. — он впивается пальцами в мою руку. — Мы пойдем вместе.
— Я встречу тебя снаружи, — бормочу я. — Как только ты получишь помощь, я найду тебя.
— Эльза...
На его лице боль, а мольба в его голосе почти заставляет меня заплакать.
Я не заплачу.
Я должна быть сильной.
— Помни. — я ухмыляюсь. — Ты обещал, что женишься на мне.
Когда он не двигается, я выталкиваю его и захлопываю за ним дверь.
Моя грудь вздымается, поднимается и опускается так быстро, когда я прислоняюсь к двери. С другой стороны, раздается хлопок, потом еще и еще.
Он пытается вернуться внутрь, но я ему не позволяю. Я не позволю этим монстрам забрать его.
Я буду защищать его.
Мама хмурится, теребя свой пистолет.
— Что ты делаешь? Давай последуем за твоим братом.
— Он не мой брат, мам. Илай отправился на небеса.
Ее лицо искажается, ноздри раздуваются.
— Я же просила тебя не произносить его имени.