Выбрать главу

Улыбка у меня вышла такая натянутая, что даже челюсти заболели.

– Хорошо.

Она снова заглянула в слинг, затем ласково погладила меня по плечу, как делала, когда мне, маленькой, удавалось заслужить ее одобрение.

– Мне, конечно, неизвестно, кто произвел эту малышку на свет, но могу точно сказать, что она попала в хорошие руки. Ты станешь прекрасной мамой, Блу Бишоп. Прекрасной мамой.

Помахав мне на прощание, она снова заспешила в сторону расположенного в квартале отсюда хозяйственного магазина. Я несколько минут смотрела ей вслед, стараясь сглотнуть комок в горле. А затем наконец направилась к книжному.

Солнце ярко освещало его витрину. За стеклом виднелись закрепленные на разных уровнях полки и расставленные на них книги. И я улыбнулась, заметив, что рядом с моей окруженной игрушечными лягушками книжкой «Зайчушка-Попрыгушка находит Головастика» стоит карточка с надписью «местный автор».

Марло, как истинная мать-наседка, очень гордилась своими цыплятками.

Порой, видя на обложке свое имя, я все еще не верила, что это правда. Пока Марло и Мо не взяли меня под крыло, я даже не задумывалась, кем хочу стать. Мне просто хотелось быть нормальной. Нормальной девочкой из нормальной семьи, живущей в нормальном городе. И я даже не представляла, что из моей любви к рисованию может вырасти что-то более серьезное, чем хобби.

Но в книжный я просто влюбилась. На меня огромное впечатление произвели как Марло с ее любовью к кроликам, так и множество книжек, в которых объяснялось, что быть не таким, как все, – вовсе не плохо. «Хризантема». «Новый друг малютки Квака». «История Фердинанда». «Кем бы ты ни был». «Принцесса Всезнайка».

И тогда я начала рисовать юную крольчиху. Которая так же, как и я, умела находить пропавшие вещи. Четыре года она жила лишь в моих рисунках, но затем Марло и Мо стали уговаривать меня написать о ней историю. А когда я сделала это, убедили отправить книгу литературному агенту. И словно сами звезды пришли мне на помощь: агент заключил со мной договор, а вскоре моей книжкой заинтересовалось крупное нью-йоркское издательство. Так моя карьера пошла в гору.

Стоило мне вынуть из кармана шорт ключ от магазина, как справа распахнулась дверь закусочной «У Китти» и из нее вышла женщина с телефоном в одной руке и стаканчиком кофе в другой. Подняв глаза от экрана, она увидела меня, и лицо ее мгновенно посуровело. Скользнув взглядом по Флоре, она развернулась на каблуках и заспешила прочь.

– Это Джинни Ландрено, – объяснила я малышке. – Она нас не любит, потому что мой отец отнял у ее семьи дом. Тебе еще предстоит узнать, что в городе есть люди, с которыми лучше не пересекаться. Например, Джинни. Или Олета Блэксток. Не то они потом будут приходить к тебе в кошмарах.

Я позволила себе на целую секунду задержать взгляд на здании банка. Банка Олеты. Ее стараниями город так и не забыл, что однажды туда с оружием ворвались мальчишки Бишоп и забрали все деньги, которые потом попросту сгорели. И неважно, что банк был застрахован. И что деньги на самом деле принадлежали не ей. И что мои братья дорого заплатили за эту ошибку.

Олета вызывала у меня… оторопь.

Чтобы воспоминания о прошлом не засосали меня окончательно, я поскорее открыла магазин и вошла внутрь. До встречи еще оставалось немного времени, и я, выключая сигнализацию и закрывая за собой дверь, порадовалась, что немного побуду в книжном одна.

Прижавшись щекой к головке Флоры, я глубоко вдохнула знакомый аромат магазина. Здесь всегда пахло чем-то очень похожим на любовь. Сморгнув набежавшие слезинки, я включила свет. Нужно быть сильной. Марло приняла решение, и я должна ее поддержать, как она поддерживала меня все эти годы.

Под потолком загорелись лампочки, Флора заморгала от неожиданности и, выплюнув пристегнутую к краю слинга соску, издала недовольный вопль.

– Секундочку, – сказала я, погладив ее по спинке и проходя в глубь магазина. – Скоро привыкнешь.

Вдоль задней стены – от пола и примерно до середины человеческого роста – тянулись книжные полки, а над ними красовалась роспись. Я замедлила шаг и с минуту полюбовалась ею. Художник изобразил на стене дерево с пышной зеленой кроной и длинными узловатыми корнями. Посреди ствола видно было глубокое дупло, рядом, на нижней ветке, сидела блестящая ворона с мудрыми глазами, а внизу, у освещенной теплым светом норы между корней, собралось семейство кроликов. Двое взрослых, карамельного оттенка, и дюжина маленьких, с разноцветной шерсткой, глазами и носиками.

Фреска появилась в магазине задолго до того, как я впервые переступила его порог, и все же я не могла отделаться от мысли, что среди собравшихся у норы кроликов были и мы с Перси. И в то же время мне казалось, что каждый ребенок, хоть раз приходивший в книжный, видел в одном из крольчат с картинки себя. Соседние стены были оклеены обоями с изображением густого темного леса. Золотистые искорки среди стволов и пестревшие внизу, у корней, грибные шляпки как бы намекали, что там, в чащобе, водятся феи и гномы.