Ему очень важно научиться правильно находить себе окружение, которому будет нужна его любовь (в этих людях непременно будет что-то детское, а ситуациях — игровое) и быть максимально искренним, отдавая свою любовь до конца и не заботясь о совершенстве форм ее выражения.
Трагичной эта судьба окажется в случае, когда человек попытается обратить заключенную в нем жертвенную любовь на себя же, то есть на свое эго. Тогда главными (и совершенно подавляющими) чувствами в его жизни станут горькая или злобная обида на окружающий мир и всепоглощающая жалость к себе, не утолимые никакими средствами.
Искушением этого человека будет инфантильность, особенно при слабом одиннадцатом доме, которая в данном случае преодолевается не столько взятием на себя "взрослых" обязательств и функций, сколько осознанием важности своей любви для мира и выработкой внутренней честности и искренности в выражении своего высшего начала, в отличие от ребенка, очень искренне выражающего низшее.
Слабый двенадцатый дом совсем не обязательно дает черствого человека, не способного к предельной искренности и жертвенно-любовным проявлениям. Просто потребности в том и другом в его жизни будет мало, а мысль о фарсовом доигрывании серьезных ролей оставит его чаще всего равнодушным — ему это неинтересно, и чаще всего непонятно, для кого это может быть нужным. С другой стороны, при сильном пятом доме он может очень любить непринужденно-безответственные игры и самовыражение на том или ином материале, не задумываясь о том, как переживает его развлечения и самовыражение этот самый "материал" (например, его близкие), сколько любви и самоотверженности от мира он потребляет, почти не замечая того.
При сильном одиннадцатом доме этот человек будет отдавать предпочтение нормальной работе перед героическими усилиями аврального типа, совершенно не разделяя героики спасателей — при том, что он может в принципе уважать их труд, но все-таки чувствуя, что это — не его сфера. Тем не менее на материале транзитного потока, управляемого двенадцатым домом, ему придется освоить пусть небольшие, но весьма неадекватные роли и в них научиться проявлять больше любви, чем искусных умений, и так доигрывать их до самого конца.
Гармоничный двенадцатый дом дает человека, для которого доигрывание разрушающих ролей и жертвенная любовь суть естественные состояния, и он может даже их очень любить, не задумываясь о том, кому нужна его жертвенность и на что уходит его любовь.
Однако быть искренним до конца ему, может быть, труднее, чем всем остальным людям, и жертвенность его любви останавливается инстинктом самосохранения чуть раньше, чем это требуется от него по карме (хотя с поверхностной социальной точки зрения его поведение может быть безупречно), и добраться до глубокой тайны ему никак не удается, хотя кажется, что она уже совсем близко.
У этого человека будет сильная магия, превращающая окружающих в малых детей, играющих в песочные куличи, и на одних людей она будет действовать расслабляюще, на других развращающе, а третьих (со слабым пятым домом) откровенно раздражать, но все эти эффекты он может не замечать, считая, что искренняя любовь никому не может повредить. В последнем он неправ — любая энергия должна идти точно по адресу, но его проблема это именно полная искренность, добиться которой ему не так легко, как кажется. Если ему это удается, аспект прорабатывается гораздо легче, если же нет, то человек незаметно для себя соскальзывает на жертвенно-любовное служение самому себе, точнее, своему низшему началу, более или менее успешно маскируя его бескорыстным служением ближнему, общему делу и т. п.
Пораженный двенадцатый дом дает человека с сильной жаждой самоотречения, самопожертвования, стремлением отдать все ради мира… но вовсе не любой его части.
Жизнь этого человека будет изобиловать фарсовыми ролями, в которых он не раз придет в отчаяние от неадекватности и некомпетентности своих усилий, неуклюже компенсируя их своей любовью и искренностью, но и того, и другого ему будет хронически не хватать, или же они будут отвергаться. Однако, сталкиваясь с несправедливостью и жесткостью мира, эгоцентрически занятого своими играми, этот человек удивительным образом умеет снова и снова находить в себе любовь и энтузиазм для того, чтобы играть по-видимому неадекватные или очевидно отыгранные роли, кому-то все-таки абсолютно необходимые, хотя для человека с гармоничным пятым домом его искренность покажется чересчур обнаженной, а любовь — слишком угловатой и неуклюжей.
Проработка дает очень высокие душевные и человеческие качества, но, конечно, не дается легко — здесь нужно, говоря поэтическим языком, истечь кровью сердца и внутренне переродиться, находясь в рамках текущего воплощения. В отсутствие проработки человек чаще всего замыкается в своей неудовлетворенности и пытается сократить или вытеснить свою излишнюю жертвенность и неизрасходованную любовь, но не приходит в равновесие, так как жизнь легко взламывает его искусственный панцирь.
Двенадцатый дом в знакахПоложение двенадцатого дома в Зодиаке покажет транзитный поток, на материале которого человеку придется играть роли, в которых он будет некомпетентен или ранее разочарован, для профессионального исполнения которых ему не будет хватать потенциала и его отсутствие придется компенсировать любовью и предельной искренностью — что часто будет восприниматься им как жертва. Однако без этой жертвенности не удается довести до конца профессиональные роли одиннадцатого дома (игранные, может быть, в прошлых жизнях), лишь она дает человеку полное удовлетворение от исполнения функции и реализации соответствующего потенциала. На этом транзитном потоке плоды (или отходы) зреют на энергии чистой жертвенной любви человека, и формы, в которые он ее облекает, не так важны по сравнению с его стремлением отдать ее до конца. Тогда он открывает в своих глубинах что-то очень для себя важное.
Двенадцатый дом в Овне, или на нисходящем буддхиальном потокеБолото поповщины плохо осушается дубовыми сваями атеизма.
Этот человек доигрывает свои роли на очень тонком материале — противоречиях собственных ценностей, и здесь, формируя неразрешимые ценностные напряжения и тупики, он должен оставаться искренним дилетантом, очень стараясь сделать все как лучше, но исключительно силой своей любви, а не профессиональными ухищрениями.
Любая ситуация окончательного разрушения функции переживается им в первую очередь душевно, отзываясь на ценностном уровне и являясь символом происходящих там процессов; а на буддхиальном теле проработка аспекта открывает структуры, важные для организма в целом.
На низком уровне проработки этот аспект дает сильный комплекс буддхиальной ущербности типа, например: все мои жизненные цели несостоятельны, так как во мне недостает самоотверженности для их реализации.
Жизнь потребует от этого человека жертвенной любви, проявленной на ценностном уровне, например, жертвования существенными для себя программами — и лишь окончательно распростившись с ними, человек осознает, что в действительности они были ему уже не нужны и лишь закрывали важные для него истины.
Двенадцатый дом в Тельце, или на нисходящем каузальном потокеВ глубинах депрессии, как грибы под еловыми лапами, растут плоды мудрости.
Этому человеку суждено играть дилетантские роли в потоке событий, пытаясь наиболее адекватно его регулировать и постоянно сталкиваясь с отсутствием профессиональных навыков и средств для этого. Тем не менее жизнь будет время от времени возлагать на него эти очень неудобные функции и ему придется исполнять их по-любительски, неловко, исключительно из любви или жалости к миру. В такие моменты у него будет пробуждаться искреннее желание каузального самопожертвования, и он уступит свое место в трамвае, будучи сам смертельно уставшим после ночной смены на заводе, или вместо того, чтобы нашлепать надоедливого ребенка, из последних сил, но ласково и нежно, объяснит ему, что не надо громко петь в одном метре от папы, заканчивающего дипломный проект.