— Они не едят хлеб. В садике видел? Их кормили такими красными червячками и сушёными микробами, — сказал Толя.
— Сам ты микроба сушёная! Это циклопы такие с ножками. Воспитательница говорила, Зинаида Алексеевна.
— Сам ты циклоп с ножками! — обиделся Толя.
— А ты… А ты… — от злости Коля начал заикаться, бросился в драку.
Покатились по полу. Сегодня Толя очутился сверху быстро. Но Коля вдруг ойкнул, лицо исказилось гримасой — пришлось его отпустить. Больной ведь! Коля сразу помчался из спальни.
Толя пошёл в кухню, сюда уже доносились со двора детские голоса. Выглянул в окно… Ух ты! Какие ворота пацаны соорудили из магазинных ящиков! Стёпа Мармышка горло дерёт, верховодит… Тоже в первый класс пойдёт. Он почти на полголовы выше Толи и Коли. Вот бы погонять с ними шайбу, ничего, что зимой ещё и не пахнет! Но мама не велела выходить.
Забрался Толя на окно, стал на цыпочки, чтобы форточка очутилась поближе к лицу.
— Эй! У нас хомяк и рыбки! У нас день рождения!
Услышали!.. Стёпа Мармышка опёрся на клюшку и закричал вверх:
— А какой но-омер… квартиры?..
— Пятьдесят!!! — снова привстал на цыпочки Толя.
Стёпа бросился в подъезд, за ним толпа детей, даже маленькая Танька из соседнего корпуса.
— Коля, спасайся! Гости бегут! — закричал Толя, спрыгнув с подоконника.
На лестнице уже звенели голоса, слышался топот.
ВЗРЫВ В КВАРТИРЕ
Толя открыл дверь, и его чуть не затоптали у порога. Большинство — почти незнакомые мальчишки, только Мармышка и ещё один, Андрейка, знакомые. А Стёпа стоял и всё давил клюшкой на кнопку звонка.
— Перестань! — дёрнул его Толя за рукав.
— Вы, значит, одни! — убеждённо сказал Стёпа, переступив порог. Толю с дороги отстранил, как что-то лишнее.
Последней взобралась на площадку Танька. Раскраснелась, еле дышит. Попросилась очень вежливо:
— Можно и мне на ваш день рождения? Только у меня нечего подарить… — показала она пустые ладошки и вздохнула.
— Заходи,—разрешил Толя. Ему понравилось, что она вспомнила о подарке, а из мальчишек никто даже не заикнулся об этом.
Дети уже толпились в кухне возле банки с хомяком. Но хомяка в ней не было, Гаврик сидел у Мармышки на груди.
— Лезь, лезь! — подталкивал Стёпа хомяка снизу. Но тот вцепился коготками в куртку и испуганно посматривал на пол. Видно было, как он дрожит и трясётся.
Толя снял хомяка, дал его подержать Таньке. Она обняла, словно окутала его ладошками, получилось уютное гнёздышко. Девочка вся светилась счастьем, и сам Толя смотрел на неё и радостно улыбался.
— Пусти, пускай побегает! — Стёпа силой пригнул Танькины руки к полу, вытряс из них хомяка.— Ату его! Ату! — потопал ногами, хлопнул в ладоши.
Гаврик с перепугу бросился под буфет.
— Ой, он удерёт! Потом не поймаешь! — заметались дети. Некоторые легли, чтоб заглянуть под буфет.
— А куда он денется, коротконожка! Волю ему давайте! У меня был хомяк, так бегал, где хотел! — сказал Стёпа и ощупал глазами стол, буфет, вытянув шею, заглянул в кастрюлю на плите.— А где же… ваши рыбки?
— В спальне! — сказал Толя. Ему не нравилось поведение Мармышки в их квартире.
Все бросились в спальню, а Толя и Танька встали на колени, придавили он правое, а Танька левое ухо к полу.
— Гаврик! Гаврюшка! Гаврюнька! Иди к нам!
Но хомяк и не думал показываться. Толя ещё немножко полежал ухом на полу, но смотрел уже не под буфет, а на Таньку, любовался ею.
— Из кухни не убежит, давай закроем дверь.— Танька поднялась первой, взяла Толю за руку.
Из спальни доносился шум. Дети толпились возле аквариума: кто заглядывал сверху, кто через стенки, а Стёпа стучал ногтями по стеклу — пугал рыбок.
— У меня в аквариуме была чистая вода, а у вас… Вы что — молока подлили? — говорил он.
— Папа сказал — отстоится, чище станет,— Толя растолкал мальчишек, чтоб и Танька увидела рыб.
— Разве это рыбы? — скорчил презрительную гримасу Стёпа.— Комарики! Вот у меня были — большие, золотые!
— Ничего у тебя не было!— подошёл к ним синий, измученный Коля. Он обиделся за своих рыбок. — Брехун ты! Задавака!
— Спорим, что были? Ну — на что спорим? — полез на него Стёпа.— А-а, испугался? Испугался! Жалко проиграть… Мы продали аквариум, когда переезжали в Минск,— вот!
Мармышка дал Коле щелчка в лоб и начал шнырять по спальне, заглядывая во все углы.
— А что здесь у вас? — открыл платяной шкаф.— А здесь? — подбежал к папиному столу, дёрнул за ручку ящика. Потом оглядел одну книжную полку-шкаф, другую. — Э-э, у нас больше книг было и обложки красивее. Сдали в магазин, когда переезжали.