Выбрать главу

  Соня переоделась и решила спуститься вниз – в горле ужасно пересохло. Но дойти до кухни ей не удалось. В холе она встретила возвращающегося домой мужа. И сразу поняла, что он, видимо, знал о сцене в коридоре, потому как был зол и взбешен как никогда прежде. Девушка проигнорировала его и попыталась пройти мимо, холодным и вызывающим взглядом ответив на его взор. Он не смел предъявлять ей претензии, не она была инициатором случившегося.
  Но он воспринял этот вызов иначе. Он увидел в ней уверенность, решительность и что-то еще, что заставляло задуматься о том, что она приняла решение. И это решение было далеким о того, которое устраивало его.  
 - Что? Побежишь к нему? – злобно прошипел Денис, нависая над спокойно женой.
 - Нет, - ровно ответила Соня. – Я не собираюсь ничего менять в своей жизни. Тем более не думаю, что рядом с ним меня ждет что-то отличное от того, что есть рядом с тобой. 
  Не сказать, чтобы слова Сони успокоили ярость и боязнь мужчины. Она давно уже перестала быть такой безвольной и слабой, какой он ее нашел после «смерти» брата. Сейчас в ней была такая сила и воля, закаленная временем, что не стоило сомневаться в ее непредсказуемости и безрассудности. И было бы не лишним напомнить о своей власти.
 - Запомни: я не позволю тебе уйти к нему. А даже если и так – ты уйдешь одна, а мой сын останется со мной.
  Ее не испугала эта угроза, поскольку она просто не собиралась допускать того, чтобы он привел ее в исполнение. 
 - Я поняла, - только и сказала Соня, снова пытаясь пройти дальше.
  Но он опять остановил ее, схватив за предплечье. А потом резко прижал к себе и жадно поцеловал. Глубоко и страстно. Как и прежде, когда они не были на виду она осталась равнодушной, не закрыла глаза и не ответила, только покорно открыла рот. 
 - Что, противно? – зло прошипел Денис, не получив ответа. – После него?
 - Всегда было противно, - спокойно ответила Соня, глядя ему в глаза.
  И столько там было отвращения и презрения, что ему не по себе стало. Он резко отпустил ее и она ушла. А он пошел к себе в кабинет, где стал методично вливать в себя алкоголь, утапливая в нем боль. Да, ему было больно. Больно от того, что любил, сильно, но понимал, что никогда, никогда не получит в ответ ничего хоть сколько-нибудь похожего на его чувства. Самым лучшим, на что он мог надеяться, так это на полное равнодушие. Сейчас она ненавидела, презирала. И эти чувства были так сильны, что просто невозможно им было перерасти во что-то лучшее, хорошее. 
  А вот Дана она любила. Любила так сильно, что готова была на многое. И сейчас он сомневался в том, что эта любовь ушла, как показывала это Соня. Не могут такие беззаветные, мощные чувства просто так уйти. Он по себе это знал. Всегда что-то да останется: память, ностальгия, отголоски желаний и эмоций. Это не вычеркнуть из жизни, как бы сильно ни хотелось. 

  Со злостью и обидой Денис запустил пустой бокал в стену. Хрусталь разлетелся на много-много мелких осколков по всему кабинету. И эти осколки были олицетворением того, что сейчас представляло собой его сердце. И все же, с горечью, но Денис понимал, что не заслужил лучшего за все, что сделал в своей жизни. 
  Но он будет бороться до последнего хотя бы за возможность быть рядом с той, кого любит так сильно и невыносимо.
  Чуть пошатываясь от выпитого виски, Денис вышел из кабинета и направился к спальне жены. Соня как раз выходила из ванной в одной только короткой сорочке, открывающей стройные ноги и упругие бедра. А полупрозрачная ткань показывала намного больше, чем скрывала. С нескрываемым вожделением Денис смотрела на жену, шаг за шагом приближаясь к ней. Остановившись перед ней он резко сорвал с нее неглиже, разорвав его на кусочки. А Соня все так же безучастно смотрела в сторону.
 - Посмотри на меня, - приказал мужчина, грубо обхватывая ее рукой за подбородок и заставляя повернуть к себе лицо. – Я хочу, чтобы ты видела, кто будет тебя иметь. 
 - Для этого мне не нужны глаза. Достаточно того, что мое тело молчит от каждого твоего прикосновения, - выплюнула девушка, все с тем же вызовом глядя ему в глаза и даже не морщась от боли, что он причинял своей рукой. 
  - А с ним оно говорило? – прошипел разъяренно Денис, все сильней сжимая пальцы и оставляя синяки на тонкой коже.
 - С ним оно пело, - равнодушно, но честно ответила Соня.
  Хлестким ударом по щеке Денис свалил ее с ног. Она упала на кровать и, прижимая руку к щеке… рассмеялась. Истерично, заливисто и злобно. И обожгла его таким взглядом, что в данную секунду он усомнился в ее адекватности и нормальности. Но это нисколько не убавило его напора и жестокости. 
  Раз за разом на Соню сыпались жгучие удары ладонью по лицу, пока он грубо насиловал ее, беспомощную и несопротивляющуюся. И эта покорность срывала все тормоза. Она даже не хотела защититься. Ей было все равно, что с ней делают. Она только кусала губы от боли и закрывала глаза, не издавая ни стона, ни вскрика. 
  Только когда все закончилось, Денис осознал свое поведение. Еще никогда он не был с ней так жесток. Не оставлял на лице такие следы побоев. Не оставлял ее сломанной куклой на красных от крови простынях. 
 - Господи, - убито прошептал Денис, вставая с кровати и с ужасом глядя на то, что сотворил. 
  Он в отчаянии запустил руки в волосы, больно сжимая их, пытаясь хоть так прийти в себя. 
 - Господи, - повторил он, падая на колени перед кроватью и дрожащими руками сжимая ее холодную ладошку, прижимая ее к лицу и лихорадочно целуя, пытаясь показать свое раскаяние. – Прости меня. Прости.
  Долго и беспрестанно он шептал эти слова, ощущая, как по щекам текут слезы.
 - Прости меня. Я так тебя люблю. Прости. Прости. Прости…
  Потом он, пошатываясь, поднялся на ноги и пошел в ванную, где набрал теплой воды. Туда он нежно и аккуратно опустил слабое тело Сони. Собственными руками смыл кровь с ее лица и груди, дрожащими пальцами касаясь ужасных синяков по всему телу. Сейчас он просто ненавидел себя за подобную жестокость. Ненавидел свой гнев и ярость. Ведь они причинили столько боли самому ценному, что было в его жизни. 
  Денис вернулся в спальню и сменил белье на кровати, отправив то в мусорное ведро. Потом принес на чистую кровать Соню и нежно завернул в одеяло.
 - Уйди, - только и прошептала девушка, отворачиваясь от него и сжимаясь в комочек.
  Денис проглотил горький комок в горле и послушно ушел.
  На следующий день он завалил Соню подарками. Дорогие украшения, огромное количество нарядов и духов. Он сделал все, чтобы попытаться сгладить свой поступок. А еще не показывался на глаза. Его вообще не было дома больше недели. Почти все это время он проводил в барах и кабаках, напиваясь в стельку изо дня в день. Но даже пары алкоголя не могли затмить той вины, что грызла его. Он перешел все рамки дозволенного, и это непростительно.
  Помимо вины его терзала злоба. Яркая, неприкрытая злоба. Она буквально сверкала в его воспаленных покрасневших глазах. Все разбегались от него подальше, как только видели этот взгляд, обращенный на невидимого противника. Никакой запой не мог помешать тому, чего так желал Денис – смерти Дана. В этот раз настоящей. Всеми фибрами души он хотел задушить его собственными руками. И в этот раз первопричиной всего была Соня. Не власть, не деньги и не положение. Только она. Расстаться с ней он был не готов. Было плевать уже на все, кроме нее. А еще Тимур. Господи, как же он будет смотреть в глаза сыну, после того, что сотворил с его матерью?!
 - Хватит раскисать, - донесся до него раздраженный и злой голос Журавлева.
 - Не твоего ума дела, - рыкнул в ответ Денис, подавая знак бармену повторить порцию чего-то там. 
 - Ты решил упиться до смерти, вместо того, чтобы взять себя в руки и все исправить? – садясь рядом, спросил Антон. – Или может готов опустить руки? А как же… Соня? – протянул мужчина имя той, на которую он обратит внимание всегда.
 - Она моя, - резко рыкнул Денис, повернувшись лицом к собеседнику. – И всегда таковой останется.
 - Не останется, если Дан будет жив.
  До воспаленного сознания Дениса сразу дошла эта мысль, ведь он и сам не раз за последние дни думал об этом. 
 - Есть идеи? – тут же собрался он, пристально глядя на Антона.
 - Есть. Но для этого ты должен привести себя в порядок, - сказал Журавлев и ушел.