— Но тебе-то какая разница? Это же будет наш разговор — мужской.
Ну, тут я была готова к ответу. Я уже об этом думала и знала текст назубок.
— Я больше не хочу, чтобы Дэвид был Дэвидом.
— Ах вот оно как. И кем он в таком случае должен быть?
— Все равно кем. Но кем-то другим. Тем, кто любит меня по-настоящему, с кем мне хорошо, кто ценит меня и думает, что я — лучшее, что у него есть.
— Он и так весьма высокого о тебе мнения.
Тут я не выдержала и рассмеялась. Это был не иронический смех и не горький смех разочарованного в жизни человека, хотя в этот миг последний был бы как нельзя кстати. Это был обычный нервный смех. Такого я не ожидала даже от Марка. Лучшая шутка сезона — во всяком случае, за последний месяц. Не могу назвать себя самоуверенным человеком — я сомневаюсь во многих вещах, — но я сознавала каждым атомом своего существа, что Дэвид считает меня далеко не подарком.
— В чем дело? Что я такого сказал?
Успокоилась я не сразу. Потребовалось некоторое время.
— Прости. Дико извиняюсь. Просто меня смешит сама мысль о том, что Дэвид мной гордится.
— А вот я знаю, что гордится.
— Откуда?
— Ну, просто… Сама знаешь.
— Нет. Не знаю, не знаю. В том-то и дело, Марк.
Это была правда — я в самом деле не хотела, чтобы Дэвид оставался прежним Дэвидом. Конечно, желательно, чтобы все оставалось на своих местах: чтобы он пылал отцовской привязанностью к детям, чтобы он оставался со мной в браке, я даже не говорю о его проблемах с весом и со спиной. Просто не хотелось больше слышать этого голоса, этого тона, этого постоянного недовольства. Я хотела, чтобы он стал таким, как я, вот чего я хотела в действительности. Разве это так много, разве этого нельзя хотеть от мужа?
3
Не успела я вернуться с работы, как Дэвид буквально набросился на меня. Он выбежал навстречу из своего кабинета — это у нас называется «встречей».
— Смотри! — изогнулся он передо мной так ретиво, словно я королева, а он — какой-то полоумный роялист.
— В чем дело?
— Моя спина. Я уже совсем ее не чувствую. Никаких болей.
— Ты ходил к Дану Сильвермену? — Дан Сильвермен — остеопат, которого нам порекомендовали в поликлинике. Я уже несколько месяцев пыталась убедить Дэвида, чтобы он посетил его. Нет, пожалуй, даже несколько лет.
— Не ходил. Никуда я не ходил.
— Так что случилось?
— Я сходил к кое-кому другому.
— К кому же?
— К одному парню.
— Какому парню?
— В Финсбери-парк.
— В Финсбери-парк?
Вообще-то у Дана Сильвермена практика на Харли-стрит.[8] А в Финсбери-парк, насколько мне известно, нет улицы с таким названием.
— Где ты его нашел?
— По объявлению в газете.
— По объявлению? И что же у него за квалификация?
— Ровным счетом никакой.
Произнесено это было с изрядной долей воинственности. Еще бы: медицинская квалификация — единственное, в чем он не может тягаться со мной, а стало быть, эта область заслуживает презрения.
— Так, значит, ты доверил свою спину некомпетентным рукам. Благоразумное решение, Дэвид. Он же тебя искалечил на всю жизнь.
Дэвид снова принялся демонстративно кланяться и сгибаться, принимая разные позы.
— Ты видела когда-нибудь такого калеку?
— До сегодняшнего дня — нет. Но еще никто не вылечивал больную спину за один сеанс.
— Да, естественно, никто не может этого. А вот ГудНьюс смог.
— Что еще за «Добрые Вести»?[9]
— Это его фамилия. ГудНьюс — большая литера «Г» и большая литера «Н», а в целом получается диджей ГудНьюс. Так его имя звучит полностью.
— Так он, значит, диджей, а не доктор.
— Доктор — это его призвание. Просто раньше он работал в клубах и дискобарах, обслуживал вечеринки и прочее.
— Всегда полезно знать, куда потом обращаться с жалобой. Ну ладно. Значит, ты встречался с человеком, называющим себя ГудНьюс.
— Когда я пришел к нему, я еще не знал, что его зовут ГудНьюс.
— Интересно, о чем же тогда извещало его объявление?
— Не помню дословно, что-то вроде: «Болит спина? Вылечу за один сеанс», и потом телефонный номер. И все.
— И это произвело на тебя такое впечатление?
— Да. Конечно. Само собой. А в чем дело? Почему это не должно было произвести на меня впечатления?
8
Лондонская улица, на которой находятся приемные ведущих частных врачей-консультантов. В переносном смысле Харли-стрит — «медицинский мир».