Выбрать главу

Кит вскинул антенну, как винтовку, прищурил один глаз, аккуратно прицелился и выстрелил. На этот раз расплавленная струя света ударила в самую сердцевину ротора, вращающего винт. С высоким, мучительным визгом ротор отлетел от тела вертолета, прощально покружился в воздухе и рассыпался, роняя плоскости лопастей. Вертолет издал последний дикий вопль, перевернулся и кувырком полетел вниз.

– Ложись! – крикнул Кит.

ОНИ оба грохнулись на лестничную площадку, закрыв головы руками. Нита, захлебываясь, читала заклинание, хотя не была уверена, что успеет закончить его до…

Взрыв потряс все вокруг. Осколки гравия засвистели в воздухе. Зашипел горящий металл. Горячая волна бензиновых паров красным пылающим облаком унеслась в темное небо. Грохот взрыва рассыпался на мелкое потрескивание догорающих лопастей и металлических стоек. Нита подняла голову. Чудовище-вертолет превратился в груду лома. Мертвый глаз его равнодушно уставился на них. Последние язычки пламени лизали искореженные металлические останки. И лишь ветер посвистывал в разбитых окнах стеклянной будки, из которой тоже не доносилось ни звука.

Нита все же закончила защитное заклинание, и лишь тогда поднялась на ноги.

– Фред! – позвала она.

Бледная искра, покачиваясь, проплыла по воздуху и остановилась перед ней.

– Я здесь, – свистнул он, – а ты как? Цела?

Нита кивнула и направилась к растерзанным обломкам чудовища. Кит уже стоял там и с опаской разглядывал металлическую груду. Рука его еще судорожно сжимала антенну. Он никак не мог успокоиться и поверить, что все кончилось. Глядя на его по-прежнему искаженное страхом лицо, Нита вдруг не выдержала и разрыдалась. Весь ужас пережитого нахлынул на нее теперь и сотрясал тело крупной дрожью.

– Ки-ит, – всхлипывала она, – это ужа-ужасное место. Уйдем отсюда.

Он крепился, но слезы сами собой лились из его глаз.

– Нет, – сказал он, стараясь скрыть дрожь в голосе, – нам нельзя пока, уходить.

И он показал рукой на стеклянную будку за вертолетной площадкой.

– Да, – согласилась Нита, вытирая слезы. – Пойдем посмотрим.

Осторожно, с оглядкой они приблизились к стеклянной будке, через пролом в стене проникли внутрь. Нита высоко подняла свой лунно светящийся прутик, освещая дорогу. В углу среди битого стекла, грязи и хлама лежала груда металлолома и спутанной проволоки, напоминавшая гигантское гнездо. В гнезде сидели три детеныша вертолетов, каждый длиной не более полуметра. Они свирепо зыркали на Кита и Ниту своими светящимися гранеными глазками. Словно взрослые вертолеты, эти полуметровые малыши угрожающе шевелили коленчатыми металлическими ножками и бешено крутили лопастями пропеллеров, слишком слабых еще, чтобы поднять их в воздух. Рядом с неоперившимися птенцами-вертолетиками лежал обглоданный скелет собаки.

Кит и Нита попятились и выскочили наружу.

– Я думаю, нам стоит осмотреть лестницу, прежде чем мы займемся заклинанием, – сказал Кит, все еще с омерзением поеживаясь. – Вдруг и там затаилась какая-нибудь гадость.

– Пожалуй, – с сомнением в голосе согласилась Нита.

Они побежали вниз по лестнице к двери, которая в ТОМ мире вела, как они помнили, к лифтам. Здесь они сели на ступеньку и отдышались. Нита положила на колени светящийся рябиновый прутик: лампочки на лестничной клетке не горели, и казалось, что они очутились в бездонной черной яме.

– Фред, – позвал Кит, – как ты там? Держишься? Фред висел между ними, чуть мерцая угасающей точкой.

– Чуть лучше, – пролепетал он. – Темень ужасная. Но, по крайней мере, мы вместе.

– Мы найдем солнце, Фредди, – подбодрила его Нита, хотя сама совсем не была в этом уверена, – Кит, а какое заклинание ты хотел применить?

Кит вытащил свой учебник Волшебства.

– Вот здесь, на триста восемнадцатой странице, – показал он. – Но его мы должны читать вместе.

Нита раскрыла свою книгу, полистала.

– «Разбор по Мак-Килли», – прочла она, – Но это же руководство по росту растений!

– Погоди, погоди, – Кит заглянул в ее книгу. – Ха! Надо же, у нас не совпадают страницы. Найди четвертую главу. Дальше, дальше, после основного предисловия.

Нита перевернула еще несколько страниц. Все про растения – траву, деревья, мхи. Этого в книге Кита не было. И она догадалась, что у него специальная, своя книга – о неживой природе и механике. Так она и думала: у Волшебников тоже есть свои пристрастия и границы влияния.

– Кажется, это подойдет, – сказал Кит. – Но мы должны полностью отрешиться от внешнего мира и углубиться в заклинание. Фред, мы как бы исчезнем для тебя. Ты не волнуйся и жди.

– Хорошо, – выдохнул Фред и покорно мигнул.

– О'кей! – приободрился Кит. – Готова, Нита? Раз, два, три…

Они говорили вместе, медленно, внимательно и четко выговаривая каждый слог, символ и знак, соблюдая определенный ритм, мысленно описывая свое представление о Входе во Вселенную.

Темнота в лестничном пролете сгустилась, но казалась теперь менее враждебной. В безмолвной вязкой тьме стены как бы отодвинулись, исчезая и растворяясь вдали. Они вдвоем и маленькая светящаяся точка между ними словно бы повисли в небе над городом. И странный этот город был похож скорее на сон, наполненный привидениями. Здания, которые до всех этих превращений были реальными, каменными и массивными, сейчас казались прозрачными, бестелесными каркасами, миражами, повисшими в воздухе. Камень, сталь и бетон превратились в бесплотные тени. Сквозь них, как через марево тумана, просвечивал во всю свою длину безмолвный и безлюдный остров. И снова, как перед заклинанием, Нита увидела там два огонька, две еле заметные точки света.

Ближняя точка, повисшая примерно в десяти кварталах от них, в районе восточных Пятидесятых улиц, нервно пульсировала, то угасая, то утомленно вспыхивая. Погружаясь в поток символов, творя и творя заклинание, Нита не могла оторвать взгляда от этой точки, и ей казалось, что чей-то злой, красный, воспаленный глаз внимательно наблюдает за ней. Ей хотелось убежать, скрыться, спрятаться от этого пристального враждебного взгляда, как от злобных перитонов, но в здешнем бесплотном пространстве укрыться было негде. К тому же заклинание, которое она произносила, требовало присутствия хоть малой световой точки, крошечного источника света, который с помощью символов можно разложить на лучи, атомы, на мельчайшие корпускулы. В книге приводился каталог всех видов света – полный список, типы, характеристики. Но список был какой-то странный, перепутанный, перекрученный, даже злой, ненавидящий, как сверкание голодных граненых глаз чудовища-вертолета, полный ужасов, как окружающая немая тьма. Неужто ее книга превратилась в Книгу Тьмы?..

Нита напряглась, пыталась пошевелиться, но ни двинуться, ни крикнуть не могла. Ее ум, как птица в клетке, бился о сетку символов, пытаясь сложить из них связную цепь заклинания. Наконец то, что сковывало ее, ослабило свои путы и она смогла повернуть голову, взглянуть на противоположную часть города – деловой Уолл-стрит на том конце острова. Здесь, среди путаницы улиц и скопища домов, возникших в давние времена, еще до появления на Манхэттене электричества, пульсировал другой источник света. И был он, в отличие от первого, ярким, устойчивым, полным внутренней силы. Он сверкал. Он ослеплял серебряно-белым ровным светом. Ните он показался похожим на свет ее рябинового прутика.

И действительно, заклинание говорило о том, "то второй свет – источник силы лунного прута, хотя сейчас он был почти недосягаем. И произносимые символы на этот раз уже легко складывались в систему, скрадывая, смягчая то чувство ужаса, которое владело ею. В слогах заклинания уже почти пропали шипящие и гортанные звуки, они становились мягче, певучей. И Нита творила заклинание как песню. Ей хотелось, чтобы она никогда не кончалась и лилась, лилась, успокаивая, спасая. Вместе с песней-заклинанием в ее душу вливалась отвага, веселая сила, она возрождала жизнь, движение, мысль, звала стать лучше, наполняла уверенностью, ощущением радости. И все это каким-то образом воплощалось в том далеком голубоватом огоньке, прорывающемся к ним сквозь толщу тьмы и теней. Да, это конечно же влияние Лунной Книги!..