Выбрать главу

Отец Арианы потряс головой.

— Какой стыд — не знать своих корней! Но раз вы не знаете этого, значит, не исключено, что в вас течет и греческая кровь. — В его голосе слышались надежда и гордость. — А как ваша фамилия?

— Донован. — По крайней мере именно эта фамилия была вписана в его свидетельство о рождении.

— Приятно с вами познакомиться, Куинн Донован. Меня зовут Николас, я — отец Арианы. Добро пожаловать в наш дом! — Николас хлопнул гостя по спине, что означало — он принят в круг этих людей, родственников Арианы и Зоуи. Все члены семьи смотрели на него с одобрением.

Все, кроме Арианы, которая неловко переминалась с ноги на ногу.

К горлу Куинна подступил ком, его охватили незнакомые прежде эмоции.

— Спасибо, сэр.

Вместо ответа Николас стиснул гостя в объятиях. В семье Куинна такое никогда не практиковалось. Но не успел он даже несколько секунд насладиться этим счастьем принятия в дружную семью, счастьем единения родственных душ, как где-то в области своего заднего кармана почувствовал легкое щекотание. И в сердце мгновенно вонзилась игла разочарования. Хотя Куинну была известна репутация этой семьи, он не предполагал, что они будут проделывать свои трюки с ничего не подозревающим гостем дочери.

Когда Николас отпустил его, Куинн шагнул к двери и окинул взглядом всех присутствующих, выбирая тактику защиты. Немного подумав, он решил говорить с ними открыто, без обиняков.

— Буду благодарен, если тот, кто вытащил у меня бумажник, вернет его мне. — Куинн протянул руку.

Елена вздохнула.

— Ники, я предупреждала, что не стоит торопиться. Женщина в черном платье и с длинными черными волосами, заплетенными в косы, пожала плечами и сказала:

— Что ж, возвращаемся к столу. Но кажется, все они были огорчены совсем не тем, что у гостя вытащили бумажник, а тем, что воришка обладал не слишком ловкими руками и поэтому был уличен на месте преступления.

— Я жду, — сказал Куинн. — Где мой бумажник?

Ари простонала.

— Обернись, Куинн, — проговорила она глухим голосом, в котором чувствовалась едва сдерживаемая ярость.

Он обернулся и обнаружил прямо перед собой гримасничающую обезьяну, у которой в руках был его бумажник.

— Не понимаю, почему считается, что люди произошли от обезьян, — заметил дядя Джон, который минуту назад тоже обнимал Куинна. — Эта вот, например, не отличается особым умом.

Куинн покачал головой, он не мог поверить своим глазам. Его бумажник похитила обезьяна! Что же теперь делать? К ответственности обезьяну не привлечешь. Но можно ли привлечь к ответственности родственников Арианы? Что сказали бы эти люди, если бы узнали, что он коп? Да и что он тут вообще делает и о чем раздумывает, если сам неоднократно видел этих воришек в действии?

Он забрал у обезьяны бумажник и положил его в карман.

— Даже не пытайся лезть за ним опять, — предупредил он улыбающуюся обезьяну.

— Нам пора, — настойчиво проговорила Ариана. Она едва сдерживалась, чтобы не убежать.

Торопиться особенно некуда, подумал Куинн, но Ари была унижена, и ей требовался небольшой отдых.

— Да, нам действительно пора.

— Но Ари еще не знает, какие у нашей семьи появились планы, — попыталась возразить Елена.

— Мы все обсудим завтра, мама.

Мать затрясла головой, и черные длинные волосы заструились по ее плечам, груди и спине.

— Я уверена, твоя сестра заинтересовалась бы нашими планами. Где она сейчас?

Куинн закрыл глаза. Ему снова придется солгать этим людям, хотя так легко избавить их от отчаяния. Но тогда он перечеркнет всю проделанную работу. Целых два года… Он уже сделал одну глупость — рассказал Ари о том, что ее сестра жива.

Нет, он не имеет права так рисковать. Но если он еще на минуту задержится здесь… Он открыл глаза и увидел, что Ари обнимает мать.

— Завтра пятница, — сказала Елена. — У нас традиционный семейный обед, и ты обязательно должна на нем присутствовать. Мы поговорим о нашем проекте и о том, как его воплотить в жизнь. Все будет как в старые времена.

Ари кивнула:

— Я приду.

Чувствуя себя лишним, Куинн отступил к двери. Потом сделал еще один шаг и еще один. Он привык к одиночеству, и эта отрезанность от всего мира не слишком беспокоила его. Но сейчас, когда он находился в толпе и по-прежнему был один, Куинн вдруг особенно ясно осознал, чего лишила его жизнь. Наконец он оказался около двери.