Выбрать главу

Они подходят ближе — женщина, которая идёт рядом с Лизбет, случайно замечает нас и замолкает, осекаясь на полуслове. Они ещё не так близко, чтобы я смог различить реакцию на её лице. Даже сама внешность какая-то расплывчатая и неясная, словно странный запутанный сон, который вот-вот норовит испариться из моей памяти. Она сбавляет скорость, но сестра не останавливается.

— Тебе нужно уходить, Кэйл, — отец поднимается на ноги — его голос звучит взволнованно, и это заставляет меня тоже начать нервничать. — Зря вы это затеяли.

Он говорит это так, словно заранее знал причину, по которой я позвал его на нейтральную территорию, словно он был готов к этому, был готов к этому моменту, но теперь почему-то отказывается участвовать в нём.

— Постой, — я смотрю на Лизбет — они уже почти подошли к нам. Их скрывают прохожие, словно пытаясь утянуть в свою массу, но женщины не останавливаются. Теперь я могу разглядеть на лице моей мамы беспокойство.

— Кэйл, — отец поворачивается ко мне и обнимает за плечи. — Послушай меня. У тебя есть пять минут, прежде чем забрать сестру и…

— Ник…

Отец осекается, а я не успеваю спросить, откуда он вообще узнал о сестре. Что он скрывает и что только что хотел сказать. Моё сердце разрывается из-за волнения, я чувствую, что что-то не так. Что-то должно случиться. Но только что именно?

Папа отступает и поворачивается в сторону человека, который только что назвал его по имени. Я делаю то же самое. Оказывается, Лизбет с мамой уже подошли к нам. Я тихо вздыхаю, устремляя взгляд на женщину. Она выглядит куда жизнерадостнее, чем мой отец. Бодрая, эмоциональная, энергичная, даже на свои годы не выглядит. Такое чувство, что ей лет двадцать пять, а не сорок. Длинные чёрные волосы в конском хвосте, синяя одежда, красивые черты лица, пронзительные карие глаза и губы точно такие же, как и у Лизбет. Сестра чертовски похожа на маму внешне, но почему-то мне кажется, что характером близнец уродилась в отца.

— Ален, — голос папы тихий. — Давно не виделись.

Кажется, отец даже забывает, что только что хотел, чтобы я убежал.

— Восемнадцать лет прошло, — женщина немного улыбается, её взгляд неожиданно перемещается на меня, и я чувствую, как сердца пропускает удар. — Кэйл.

Она подходит ближе ко мне, внимательно разглядывая лицо. Мне кажется, что она заглядывает прямо в мою душу, прямо в прошлое, чтобы посмотреть всю историю обо мне, словно фильм.

— Милый Кэйл, — её голос срывается на шёпот, я и вижу, как на её глаза наворачиваются слёзы.

— Мама…

Женщина улыбается, а её слёзы, наконец, скатываются по щекам. Она обнимает меня, крепко прижимая к себе.

Я никогда не видел свою маму и думал, что она умерла при родах. У нас в доме не было ни единой фотографии. Я часто спрашивал у папы, почему так получилось, а он отвечал, что в детстве у нас дома был пожар, который и забрал всё, что напоминало о прошлом. А оказывается, что всё это время моя мама жила в соседней группе вместе с моей сестрой. И её зовут Ален. Ален…

— В последний раз я тебя видела, когда тебе было меньше месяца, — тянет женщина. — Надеюсь, что ты вырос не таким бесчувственным сухарём, как твоя сестра.

— Ну, мам, — Лизбет поджимает губы. Я вижу, что она смотрит на отца, но, ни тот, ни другой так ничего и не говорят. Они точно похожи характерами.

— Лучше обними отца, Лизбет, — Ален всё ещё не отпускает меня, словно боится, что я исчезну прямо на её глазах, но это даже приятно. Я и мечтать не мог о подобном, и если бы я был девушкой, то точно бы разревелся.

Мама меньше меня на голову, и мне чертовски удобно так стоять, положив подбородок ей на макушку. Я вижу, как сестра смущается и протягивает руку отцу. Тот пожимает её, но потом притягивает Лизбет к себе и крепко стискивает руками.

Мне так хорошо, что я хотел бы, чтобы этот момент никогда не заканчивался. Я не хочу снова возвращаться к реальности, туда, где у меня нет семьи и нет мамы. Я просто хочу сейчас ухать с ними куда-нибудь далеко и не участвовать ни в жизни общества, ни в жизни группы. Не участвовать ни в чём.

Птицы взмывают в небо, пролетая над фонтаном и улетая куда-то в неизвестном направлении, вода, сверкающая в лучах солнца, создаёт небольшую радугу, лёгкий ветерок теребит волосы, заползая за шиворот футболки, смех детей и голоса разбивают всё, к чему прикасаются.

А потом я вижу их: люди в фиолетовых одеждах направляются в нашу сторону. Спокойно, равномерно, чтобы не спугнуть нас. Один. Два. Три. Шесть. Они окружают нас, запирая в кольцо. Их практически невозможно отличить от обычных людей, но я прекрасно вижу каждого из них. Я вижу, что они смотрят в нашу сторону, и я знаю, что им нужны именно мы. И я уверен, что их гораздо больше, чем я думаю. Может быть, об этом и пытался предупредить меня отец?

— Лизбет. Нас окружают, — тихо говорю я. — Лисы. Вижу только их. Шестеро. Возможно, больше.

Ален отстраняется от меня, но её рука продолжает лежать на моей талии.

— А теперь слушай меня, Кэйл, — Лизбет явно была готова к этой ситуации. — Бери маму и беги. Что бы ни случилось, не дай им себя поймать. Я свяжусь с тобой по коммуникатору. Спрячьтесь где-нибудь, ясно?

— Да, понял, — я отступаю, хватая Ален за руку.

Я вижу, как сестра достаёт из кармана дымовую гранату, и окончательно убеждаюсь в том, что она была готов к этому ещё до того, как мы с ней покинули Логово. Наверное, именно поэтому она и была такой загадочной в самом начале.

Близнец выдёргивает чеку и бросает гранату в сторону. Она начинает вертеться вокруг своей оси, словно юла, ближайшее пространство заволакивает густой непроницаемый дым. Крики людей разрывают мою голову, начинается паника. Перед тем, как рвануть с места, я вижу, как преследователи ускоряются, чтобы перехватить нас, прежде чем мы скроемся из виду.

Я тяну за собой Ален, понимая, что Лизбет с отцом пропадают в этом дыму и что я больше не вижу их, и направляюсь в сторону, где предположительно нет противников. Я делаю всё машинально, словно это обычная тренировка. Жаль, что у меня нет с собой ни пистолета, ни ножа. Хотя, думаю, меня в группе не похвалят, если я убью кого-нибудь. И вообще, я не понимаю, что им нужно. Они, вероятно, следили за моим отцом. Значит, они ждали, когда мы вчетвером окажемся вместе. Может быть, тогда у них были бы доказательства связи между мужчиной из Похоти и женщиной из Гордости. Ведь подобные связи между членами разных групп запрещены.

Мы вырываемся из дыма, словно из ядовитой пелены, и бежим по смежной дороге, ведущей в другую часть нейтральной территории. Краем глаза я вижу, как группа людей замечает нас, указывая в нашу сторону пальцем. Кто-то кричит: «Вон они». Я понимаю, что эти парни тоже охотятся на нас. А это, признаться, даже весело! Тем более, сомневаюсь, что среди них есть достойный соперник для меня.

Я крепче сжимаю руку мамы и немного ускоряюсь. Мы бежим по дороге, уклоняясь от встречных прохожих, поворачиваем на перекрёстке налево и мчим в сторону магазинчиков. Люди оглядываются, шарахаются в разные стороны, кто-то кричит или ругается. Наверное, со стороны это выглядит странно: Парень из Псов бежит за руку с женщиной из Птиц. Да, определённо это выглядит как минимум подозрительно, если учитывать тот фактор, что за нами ещё гонятся человек шесть из Лис.

Пёс и Птица убегают от Лисы. По-моему, всё должно быть наоборот.

— Сюда, — я тяну маму в сторону улочек между зданиями, чтобы скрыться от преследователей, но через несколько метров нам приходится затормозить.

— Тупик, — на удивление Ален не то, чтобы не боится, она улыбается, словно ей эта ситуация доставляет удовольствие! Был бы со мной отец, он бы умер от инфаркта.

Я оборачиваюсь, надеясь, что Лисы пробегут мимо, не заметив нас, но мои надежды рушатся, как только противники сворачивают прямо в проулок. Наверное, они видели, что мы побежали сюда.

Я вздыхаю и встаю перед мамой, отталкивая её немного назад. Раз драки не избежать, то придётся вырубить их всех, прежде чем они вызовут подкрепление. Я усмехаюсь, устремляя взгляд на противников, и разминаю кулаки, чувствуя, как хрустят мои костяшки. Я не дрался со времён рейтинга и, признаться, уже соскучился по этому. Мне даже кажется, что я специально бессознательно свернул сюда, чтобы наткнуться на тупик и чтобы побить кого-нибудь. Ведь иначе никак не объяснить мою улыбку на лице.