Сижу с псом и ничего не делаю.
Репетитор № 13
Девушка на крыльце протягивает мне руку:
– Меня зовут Ханна Йе, но ты можешь звать меня Ханна Банана.
– А это обязательно?
Она смеется:
– Так меня называл мой последний ученик.
– Ему было три года?
Она снова смеется – громче, чем моя шутка того заслуживает:
– Нет. Ей было шестнадцать, и вступительные экзамены она сдала на «пять». Вот бы и тебе тоже так, да?
Ханна – единственный известный мне человек, который в реальной жизни носит подтяжки, но зато на ней кастомные кеды для скейтбордеров-профи, так что выглядит она круто. Я понимаю, что, пожалуй, мы на самом деле в разных лигах.
– Ого! А это кто? – Лицо Ханны освещается удовольствием, когда она замечает Фрэнка, и она тут же решительно направляется мимо меня к его клетке на кухне.
Я объясняю, что мы – временно-приемная семья Фрэнка, и он живет с нами до тех пор, пока не пойдет в Обезьяний колледж. Ханна не успевает спросить меня, что такое Обезьяний колледж: я уже рассказываю, что Фрэнк прибыл к нам из организации в Бостоне, которая тренирует мартышек-капуцинов помогать инвалидам.
Ханна недоверчиво глядит на меня:
– Ты шутишь, да?
Она – не первый человек, который не верит в способности Фрэнка. Вынимаю его из клетки и несу в гостиную.
– Дивиди, – говорю я Фрэнку.
Тот послушно подскакивает к DVD-плееру и жмет кнопку, которая открывает слот для дисков.
Ханна прикрывает рот руками, пораженная сообразительностью Фрэнка.
– Смотри. – Я поворачиваюсь к обезьянке: – ВСТАВЬ.
Фрэнк берет DVD из стопки и вставляет в плеер.
Ханна выглядит сбитой с толку:
– Мне показалось, ты говорил, что он научится этому в Обезьяньем колледже. Как же так вышло, что он уже это умеет?
В моем ответе слышна гордость:
– Я подумал: раз он все равно с нами, пусть хоть поучится чему-то.
Тут до меня доходит, что кое-кто из моих одноклассников, вероятно, именно так и рассуждает всю дорогу: пытается хоть что-то извлечь из проведенного в школе времени, вместо того, чтобы тащиться в хвосте, как я. Почему это я прививаю своей обезьяне лучшие навыки обучения, чем те, которыми обладаю сам?
Ханна заставляет меня показать ей все известные Фрэнку трюки, в том числе открывание бутылки с винтовой крышечкой, а также включение и выключение света. Веселье, как обычно, прерывает моя мама:
– Вы двое готовитесь заниматься?
На маме хирургическая одежда, так что я понимаю, что сегодня ей предстоит операция.
Ханна заверяет ее, что принесла мне кучу заданий и не может дождаться начала работы. Заслышав слово «куча», я на цыпочках крадусь с Фрэнком к задней двери. Моя бдительная мать хватает меня за локоть и водворяет Фрэнка обратно в клетку, пока Ханна раскладывает на столе бумаги из стопки.
– Это будет интересно, – говорит она и, акцентируя последнее слово, хлопает в ладоши.
Супер: теперь обезьянка, которую дрессируют, – Я.
Наконец-то пришла суббота
Я встаю рано и могу потусоваться с Фрэнком до того, как мама заведет свою шарманку с правилами и ограничениями. Это означает, что именно мне приходится менять Фрэнков подгузник, но мартышка так рада меня видеть, что я не возражаю. Вывожу Боди на прогулку, только чтобы он облегчился, но пса отвлекает белка, и в итоге мы торчим на улице двадцать минут. По возвращении я застаю отца на кухне готовящим на завтрак буррито с яичницей, черной фасолью и рисом. Когда я макаю его шедевр в кетчуп, он выглядит крайне опечаленным.
С тех пор как папа не работает, у него отросла бородка, которая, как мне известно, вовсе не приводит маму в восторг. Но сегодня важно только одно – что папа везет меня и моих друзей в «Глобал геймс».
Фокус-группу размещают в одной из съемочных студий, и к тому времени, как мы добираемся до Калвер-сити, Умберто уже подъехал туда с Биллом в специализированном фургоне для инвалидных колясок. Концентрация предвкушения на парковке настолько высока, что я опасаюсь, как бы нервная энергия не разорвала папин «универсал».