Выбрать главу

Внезапно Андрей остановился, Вася налетел на него сзади. Андрей внимательно глядел на открытый пустырь, туда, где были майны на озере.

— Что это там? — недоуменно спросил он.

Вася тоже увидел, что возле майны чернеет какая-то маленькая фигурка. Ни Суптеля, ни Леха там быть не могли — делать нечего. Они чинили в сарае водолазные рубахи и перебирали помпу.

— Пойдем посмотрим. — Андрей направился к майнам. Вася за ним.

Они остолбенели, когда увидели, что это Митька, сын тети Нюры.

— Ты чего тут делаешь? — спросил Андрей.

Митька сопел, прятал лицо в большой материнский платок, поверх которого была напялена шапка, и молчал.

И тут матросы увидели, что в майну опущены два самодельных удилища.

— Ты что, рыбачишь? — спросил Вася.

Митька кивнул, еще больше съеживаясь в материнской телогрейке.

— И ловится?

— Не-е, — разочарованно протянул Митька.

Андрей и Вася поглядели на лески. Одна была из черной обледенелой нитки и плавала на поверхности, другая — из бечевки.

— На что рыбачишь? — спросил Андрей.

— Кушать.

— Я не про то. На что ловишь — на хлеб, на муху?

Митька молчал. Видно было, что этот вопрос для него темный лес.

Андрей выдернул первую удочку. На нитке болтался большой самодельный крючок из толстой проволоки, без наживки и слабо загнутый. Вася выдернул вторую леску. На бечевке совсем не было никакого крючка.

Матросы смотрели на посиневшего мальчишку, на его худую одежонку, на эти самодельные рыболовные снасти, и вдруг Андрей, распахнув свой полушубок, схватил Митьку в беремя, прижал к себе и рысью побежал к сараю.

Через несколько минут Митька сидел перед раскрытой дверцей жарко пылающей «буржуйки», в полушубке старшины и прихлебывал из кружки кипяток. Суптеля, присев на корточки, растирал ему спиртом пальцы на ногах и руках. Леха стоял рядом и говорил:

— Тебе, кореш, вовнутрь принять надо, граммов так двадцать пять. Это было бы дело. А то дядя Сема кипяточком тебя потчует — не тот коленкор.

— Погоди ты, — отмахнулся Суптеля от Лехи. — Как же это ты, хлопец? Ты ж замерзнуть мог, если бы не дядя Андрей. Ты чего хотел поймать?

— Трешку.

— Трёшку! — округлил глаза Леха. — Какую трёшку в майне?

— Треску, а не трёшку, — сказал Вася. — Он же букву «с» не выговаривает.

— Да она же здесь не ловится, Митька, — сказал Леха. — Тут никакой рыбы нету — озеро гнилое. И на удочку треску не поймаешь, а без крючка и подавно.

— А дядя Шема говорил — ловитшя, — стоял на своем Митька и глядел на старшину.

— Чудак-человек! — улыбнулся Суптеля. — Я тебе про Баренцево море говорил, там треску на кораблях ловят, сетями. Корабли большие, больше этого сарая. А ты на пустую нитку хочешь поймать.

— Соображать, Митька, надо, — сказал Леха. — Ты уже большой. Вон, ноги какие отросли. Вырастешь — сорок шестой растоптанный носить будешь. Пришел бы к нам, сказал бы, так и так, мол, рыба нужна. Мы бы тебе отвалили целую, у нас еще есть в запасе, а дома сказал бы — поймал.

— Учи, учи врать, — недовольно буркнул Андрей. — Пацан же за правду все принимает. Замерз бы — вот была бы треска.

Вася подумал, что ведь Митька отправился на рыбалку после того, как на днях Суптеля рассказал о том, как до войны ловил в Баренцевом море треску, когда работал в траловом флоте и какие были уловы, какие рыбины попадались — целую артель одной накормить можно. Засело Митьке это в голове, и отправился он на озеро промышлять, чтобы накормить семью и на зиму запастись.

— Ну, шабашим, — сказал Суптеля, — в баню надо успеть.

— Валяйте, я сейчас, — сказал Леха. — Вот доклею рубаху.

Все уже сидели за столом и только хотели приняться за еду, как ввалился Леха и с порога заорал:

— Эй-ей, без меня!

Он бросил обледенелый и начисто исхлестанный веник под порог, быстренько стал раздеваться.

— Неужто сам весь измочалил? — удивился Суптеля, зная, что в баню Леха позаимствовал у тети Нюры совершенно свеженький веник.

— Ну а кто ж! — самодовольно ответил Леха, румяный, распаренный, с заиндевелыми ресницами и усами, — молодец, любо поглядеть.

— А может, бабочки вернулись, помогли, — намекнул директор. — Весь поселок гудит.

— Весь?! — радостно удивился Леха.

— А ты думал! — усмехнулся директор. — Сарафанная почта — она быстрее полковой рации.

— Пускай, — беззаботно сказал Леха, подходя к столу и потирая руки. На столе лежала фляжка со спиртом. — Зато я какие картинки видел! — Леха расцвел. — Тонька — тонюсенькая такая, просвечивает аж вся! — а туте вот сыроежки-груздочки пробиваются. Прикрылась, как взрослая, крест-накрест руками и глазки на меня выставила, будто я ее съем.