Но двое ночных визитёров именно этим и занимались.
– Ой, мамочки! – выдохнула Ева-Лотта. – Смотрите, они же лезут в дом!
Они и правда лезли в дом, если верить своим глазам.
Ребята лежали в кювете, не отрывая глаз от открытого окна с весело танцующей занавеской. Прошла целая вечность в ожидании – вечность без единого звука, кроме их беспокойного дыхания и слабого шелеста утреннего ветерка в вишнёвых деревьях.
Наконец один из тех двоих появился на приставленной лестнице. В руках он что-то осторожно держал. Что это, во имя всех святых, он несёт?
– Расмус… – пролепетала Ева-Лотта, побелев, как полотно. – Они похищают Расмуса…
Да нет, это невозможно, подумал Калле. Такого не бывает! У нас не бывает. Может быть, в Америке (в газетах писали), но не здесь же…
Но, очевидно, такое может случиться везде. Мужчина нёс Расмуса. Он нёс его осторожно, лишь поэтому Расмус не проснулся.
Когда мужчина со своей ношей вышел из сада и исчез, Ева-Лотта горько расплакалась. Обратив своё бледное лицо к Калле, она точно так же, как тогда, когда Андерс висел на кусте, запричитала:
– Что же нам делать, Калле, что делать?
Но Калле был так потрясён, что не сразу нашёлся. Он нервно провёл рукой по волосам и сказал, заикаясь:
– Н-не знаю… Н-надо… н-надо бежать за дядей Бьёрком… Н-надо…
Он старался изо всех сил побороть это мерзкое оцепенение, мешавшее ему думать. Действовать надо быстро, а он не в состоянии что-либо придумать. Он понимал одно: привести сюда полицию они не успеют. До её прихода эти типы смогут выкрасть дюжину детей, и к тому же…
Мужчина вернулся, но без Расмуса.
– Положил его в машину, ясное дело, – прошептал Андерс.
Ева-Лотта ответила сдавленным всхлипом.
Они смотрели на киднеппера, похитителя детей, круглыми от ужаса глазами. Неужели, неужели существуют такие отвратительные люди?.. Такие исчадия ада?..
Дверь на веранду открылась, и оттуда показался второй преступник.
– Пошевеливайся, Никке! – сказал он низким голосом. – Здесь почти всё готово.
Тот, кого звали Никке, в два прыжка оказался на веранде, и они оба опять исчезли в доме.
И тут Калле пришёл в себя.
– Мы должны выкрасть Расмуса обратно! – нервно прошептал он.
– Если успеем, – сказал Андерс.
– Да-да, если успеем. Где у них стоит машина? – спросил Калле.
Машина стояла на вершине холма. Белые розы ринулись туда. Быстро и бесшумно бежали они вдоль кювета, ликуя при мысли, что сейчас вырвут Расмуса из лап бандитов. Дикое ликование, правда, сменилось столь же диким страхом.
В самый последний момент они обнаружили, что машину кто-то сторожит: на противоположной стороне дороги стоял человек. К счастью, стоял он к ним спиной и был занят сугубо личным делом, иначе бы непременно их заметил. Они едва успели спрятаться за кустами. Человек, по-видимому, что-то услышал – он спешно повернулся и перешёл на другую сторону дороги. Он стоял там и пристально смотрел прямо на кусты, в которых они спрятались. Неужели он не слышал, как колотятся их сердца и как прерывисто они дышат?
Им казалось это чудом. Человек постоял ещё немного, прислушиваясь, потом вернулся к машине и заглянул в салон через боковое стекло. Нервно походил по дороге взад-вперёд. Время от времени он останавливался и не отрываясь смотрел на дом. Наверное, беспокоился, почему его дружки задерживаются.
А за кустами царило полное отчаяние. Как можно помочь Расмусу, пока этот тип там маячит? Ева-Лотта плакала, и Калле пришлось толкнуть её в бок, чтобы она замолчала и чтобы хоть немного успокоиться самому.
– Это же кошмар! Что-то ведь надо делать! – выдохнул Андерс.
Ева-Лотта вдруг решительно проглотила слёзы и заявила:
– Я должна пробраться в машину к Расмусу. Если его и похитят, то только вместе со мной. Его нельзя оставлять одного с кучей бандитов, когда он проснётся.
– Да, но… – начал было Калле.
– Ни слова больше! – отрезала Ева-Лотта. – Бегите в те кусты и пошуршите там, чтобы как-то отвлечь этого бандюгу.
Андерс и Калле испуганно вытаращились на неё, но поняли, что она полна решимости и отговаривать её без толку. Они по опыту знали: если Ева-Лотта что и задумала, то уж не отступится.
– Давай лучше я проберусь в машину, – стал умолять её Калле, зная наперёд, что ничего из этого не выйдет.
– Бегите, да поскорее! – скомандовала Ева-Лотта. – Время не ждёт!
Они повиновались, но, прежде чем исчезнуть, услышали её шёпот:
– Я буду для Расмуса вместо матери. И, если получится, постараюсь оставлять за собой следы. Ну, как Гензель и Грета, вы знаете…