Пришлось закрывать самой.
— И что это было?
— Думаю, ты и сама догадалась, — Алессандро опустил руку и вернулся на исходную позицию возле окна. — Простая фантомная проекция.
— Жнецы и фантомами балуются? — удивилась я.
— Нет.
— А-а, то есть всё исключительно в имя великой миссии?
— Да, — совершенно серьёзно подтвердил жнец и продолжил созерцать пейзаж за окном.
Я подхватила с пола свой саквояж, перенесла к кровати и вдруг заметила, как Алессандро внимательно посмотрел на свою руку, перебрал пальцами в воздухе и нахмурился. Поймал мой взгляд и руку сразу отвёл. Ещё и поморщился с досадой, словно я застала его за чем-то неприличным, но говорить ничего не стал.
И ладно. Не больно-то хотелось.
Папа, как и обещал, сразу наведался к старейшинам и два часа спустя получил подтверждение, что Алессандро таки не соврал и представителю другого вида действительно не возбранялось посетить праздник в случае, если оный представитель состоял с горгульей в долгих серьёзных отношениях. Длительное ожидание папой ответа наводило на мысль, что старейшины и сами в точности не помнили всех решений, принятых их далёкими предками. Удивительно, как его вообще нашли и всего-то через два часа, а не через две недели…
Мама не обрадовалась. Вот совсем не обрадовалась.
В кои-то веки я была с ней солидарна. До последнего надеялась, что Алессандро вежливо укажут на выход из города и тогда можно будет с чувством выполненного долга улететь обратно в столицу. Нагрянуть в ближайшее отделение Подгорного банка, перевести жнеческий аванс на другой счёт, пока Алессандро или его начальство не сочли, что за простой визит к моей семье платить нет резона… в общем, обезопасить своё время и нервы, потраченные на сей увлекательный вояж на родину. Увы, Алессандро, зараза кудрявая, оказался прав. Ну, то есть сейчас он не кудрявый, но волосы же отрастут рано или поздно… если, конечно, волосяные луковицы жнецов способны к росту. И следовало отдать моему нечаянному партнёру должное — он действительно подготовился и матчасть подучил.
Папа лично сообщил нам с Алессандро о подтверждении и даже обнял жнеца под напутственное «Добро пожаловать в семью, сынок». «Сынок» вполне искренне улыбнулся внезапно обретённому родителю и похлопал того по спине. Именно в этот момент я поняла, что отвертеться от посещения Скарро уже не удастся. Эх, а счастье было так возможно…
До вечера мы сидели тихо-тихо, словно продавцы нелегального товара во время облавы. Алессандро кратенько инструктировал меня по дальнейшему внедрению под прикрытием, я кивала и гадала, как жнец намеревается лететь до места сбора. Сам он об этом даже не заикался, вероятно, решил, пусть очередным сюрпризом будет. За окном шумели и гомонили горгульи, готовящиеся к скорому отбытию, хлопали крылья и двери, периодически что-то гремело, звенело и падало с грохотом. В общем нестройном хоре иногда слышался мамин голос, она то выходила на улицу, то переговаривалась с кем-то из соседей через открытое окно, то начинала гонять младшеньких и папу за компанию. От нас, к счастью, ничего не требовала. Заодно новости о моём возвращении успели распространиться по доброй половине города, и соседи, знакомые и друзья семьи начали паломничество к порогу нашего дома. Нечасто блудным отпрыскам случалось впорхнуть обратно под отчий кров, а тут не просто какое-то там банальное возвращение, но с целым женихом.
Человеком, да.
И некромантом.
Последние два факта всенепременно уточнялись вкрадчивым недоверчивым шёпотом, и мама с траурной печалью подтверждала каждое позорное обстоятельство. Гостям явно было охота самим поглазеть на экую невидаль, но устраивать ещё и бесплатную демонстрацию мама была не настроена.
Азур занёс нам ранний ужин и засыпал Алессандро вопросами на тему поднятия трупов. Пока жнец терпеливо и на диво подробно отвечал на каждый, я успела поесть, вручила брату поднос с пустыми тарелками и выпроводила за дверь. Вскоре дом затих. Постепенно угомонились и соседи, и весь город, накрытый сгустившимися сумерками. Алессандро заверил, что ему спальное место не нужно и предаваться ночному отдыху он сегодня не собирается. Не собирается так не собирается, личное дело каждого Я погасила свет и, не раздеваясь, прилегла на кровать, оставшуюся в моём полном и единоличном распоряжении. Алессандро пододвинул к окну стул и устроился на нём, погрузившись то ли в созерцание нехитрого пейзажа, то ли в собственные мысли.
Заснуть сразу не удалось, уж не знаю, что явилось тому причиной — ночёвка под крышей родного дома впервые за столько лет или ночёвка в одной комнате со жнецом. Я старалась как можно дольше лежать, не меняя позы, и меньше ворочаться, дабы не выдать внезапный приступ бессонницы, но ближе к полуночи порядком притомилась притворяться каменной статуей, с которыми люди упрямо отождествляли горгулий. Приподнялась на локте, присмотрелась к неподвижной тёмной фигуре возле окна, куда больше похожей на скульптуру, нежели я в истинной ипостаси.