– Да, вообще-то да. Садимся и полетели. В Корынском самолет, и в Красноярск. Оттуда в Москву.
Улан-Батор. Монголия
– Так-так, – прошептал профессор. – Значит, Товасон убит. Интересно, за что его убили? Как ты думаешь, Гарри? – спросил он верзилу.
– Да тут могут убить за кусок хлеба, – усмехнулся тот. – Я, например…
– Его убили за что-то конкретное, – вмешался Брет. – Если бы убивали просто за кусок хлеба, – посмотрел он на Гарри, – то все было бы иначе. Не отрубали бы головы и не затаскивали тела в пещеру. Убийцы ничего не искали, просто забрали рюкзаки и сумки. И то, что им нужно было, взял вместе с нагрудным карманом рубашки профессора какой-то белый. Вот карман, – положил он на стол кусок материи. – Видите? – Он посмотрел на профессора. – Оторван. Значит, знали, что им нужно. А бандиты-помощники просто похватали вещи убитых. Профессор, Товасон что-то нашел, – повторил он. – И был убит. Как вы думаете, что он мог найти?
– Трудно что-либо ответить, – растерянно посмотрел на него тот. – Антор что-то говорил о поиске щита Чингисхана. Но это просто…
– Щит не мог поместиться в карман, – спокойно проговорил Брет. – Собственно, то, что я сейчас вам говорил, мне объяснил Фил. – Он кивнул на окно. – Ролли Фил.
– И он очень близок к истине, – вздохнул профессор. – Ладно, – сказал он, помолчав, – возвращайся домой.
– А почему монгольская полиция ничего не предпринимает? – спросил Брет.
– Потому что Товасон незаконно находился на территории этого государства, – пояснил профессор.
– Профессор. – В комнату вошел темнокожий молодой мужчина. – К вам двое из монгольской милиции.
– Причину своего визита, надеюсь, они назвали? – поинтересовался профессор.
– Они просто требуют принять их, – ответил темнокожий. – Один из них вполне прилично говорит по-английски, сэр.
– Хорошо, Али. – Профессор посмотрел на часы. – Пригласи их.
Ноен (в пяти километрах от Улан-Батора)
– А этого куда? – спросил сидевший на лошади монгол в белом матерчатом шлеме.
– Забросайте чем-нибудь, – ответил куривший трубку с удлиненным мундштуком пожилой монгол.
– Он жив, отец, – спрыгнув с лошади, сообщил тот. – Ранен, но жив.
– Мертвых у Пустого колодца оставим, – решил пожилой. – Его с собой возьмем.
Улан-Батор
– Я не понимаю, о чем вы говорите, – покачал головой профессор.
В кабинете кроме него находились двое: коренастый молодой монгол в штатском и седой полковник монгольской милиции.
– Послушайте нас внимательно, профессор Чейз, – недовольно проговорил с небольшим акцентом по-английски молодой. – Нам известно, что вы поддерживали связь с убитым недалеко от Ноена Товасоном. И нам хотелось бы знать, что убитый делал на территории Монголии и что могло послужить…
– Вот что я вам скажу, – неожиданно для обоих проговорил Чейз по-монгольски. Посетители удивленно уставились на него. – Я не знаю, чем занимался профессор Товасон. Это раз. Во-вторых, я не понимаю, почему вы заявились ко мне. Я нахожусь на территории вашего государства легально и с согласия вашего правительства занимался своим делом. То, что к вам, в вашу страну, – уточнил он, – незаконно попал профессор-востоковед из Англии, минус вам и вашей службе, – заметил он. – И попрошу вас извиниться и покинуть мой кабинет. Я гражданин Соединенных Штатов Америки, – довольно резко, официальным тоном продолжил он. – Имею все необходимые для нахождения в вашем государстве документы и посему попрошу уважать мой труд и не занимать мое время, извините, – кашлянул он, – пустыми разговорами. Честь имею, господа, – кивнув, он указал рукой на дверь.
– И где твой хваленый Гестаповец? – гневно спросила сильная, с хорошей фигурой женщина в купальнике. – Я просто выбросила деньги на ветер, – зло продолжила она. – Лучше бы отдала их нищим. – Натянув на темные короткие волосы купальную шапочку, она нырнула в воду.
– Странно, – виновато заговорил стоявший у края бассейна мужчина лет сорока, среднего роста, с редкими короткими волосами, из-за чего казался почти лысым. – Он должен был уже приехать. Я ничего не могу понять.
– А я, кажется, все поняла, – ухватившись за поручни, рывком поднялась на край бассейна женщина. – Ты просто решил попользоваться мной. Но вот что я тебе скажу, Ганс, – усмехнулась она. – Ты вернешь мне всю сумму с процентами. То есть десять тысяч евро плюс двадцать пять процентов. И деньги мне нужны по возвращении в Бонн, – предупредила она.