Выбрать главу

— Не надо, миленькая! Не надо так отчаиваться! Это просто разрывает сердце твоей старенькой няни, — умоляла тетушка Хлоя, обнимая Элси за талию и прижимая ее головку к своей груди.

— Ох, няня, — неужели он никогда больше не улыбнется мне? Неужели я никогда не буду жить с ним в этом милом доме? — плакала маленькая девочка. — Ох, это так трудно, трудно от всего этого отказаться и сознавать, что папа всегда недоволен мной. Ох, няня, как сильно томится и болит мое сердце! Неужели оно никогда не успокоится?

— Мой бедный, бедный ребенок! Мой бедный птенчик, я уверена, что постепенно все станет на свои места, — успокаивающе ответила тетушка Хлоя, когда волнение ее немного улеглось, и она в состоянии была опять говорить. — Ты знаешь, что это Господь, который посылает все наши огорчения, и ты должна помнить эти чудесные слова, которые ты только что пропела:

«Ко благу все содействует». Ведь Он говорит: «Что Я делаю, теперь ты не знаешь, а уразумеешь после» (Ин. 13:7). Великий Бог может изменить сердце твоего отца и склонить его принять твои убеждения, и я верю, что Он это сделает.

Элси рассказала с ужасом о приюте со всем его одиночеством и искушениями.

— Не надо всего этого бояться, милая, — ответила няня, — разве ты забыла, что говорится в этой доброй Книге? «И се, Я с вами во все дни до скончания века» (Мф. 28:20). И если Он с тобой, то кто может повредить тебе? Никто, совершенно.

Элси вспомнила другой стих: «Прибежище твое Бог древний, и ты под мышцами вечными» (Вт. 33:27). Подняв голову, она смахнула слезы.

— Нет, — сказала она, — я не буду бояться или, по крайней мере, постараюсь не бояться. «Господь — свет мой и спасение мое: кого мне бояться? Господь — крепость жизни моей: кого мне страшиться?» (Пс. 26:1). Только, ох, няня, я должна теперь ехать, и я чувствую, как будто я прощаюсь с тобой и с этим чудесным домом навсегда, как будто я никогда больше не увижу эти замечательные комнатки и не буду в них жить.

— Перестань, перестань, милая! Без надежды трудно преодолеть трудности, и я уверена, что ты обязательно вернешься в один из дней, — ответила тетушка Хлоя, заставляя себя говорить весело, хотя ее сердце сжималось при одном только взгляде на эти добрые, темные глаза, затуманенные слезами. Она заметила, каким худеньким и бледным стало это маленькое личико.

Элси опять прошлась по комнате, бросая прощальный взгляд на каждую картину и каждую вещичку. На некоторое время она остановилась, устремив взгляд в долину, за которой шептало море.

Она что-то очень тихо говорила, и тетушка Хлоя вздрогнула, когда ее слух уловил едва слышные слова: «В доме Отца Моего обителей много» (Ин. 14:2).

— Няня! — проговорила девочка, неожиданно повернувшись и беря ее за руку, — посмотри вон туда! —

и она пальчиком показала направление. — Ты видишь это красивое высокое дерево, которое бросает такую густую тень? Я хочу быть похороненной под ним, чтобы папа мог видеть мою могилку, когда будет сидеть здесь, и будет думать, что я все еще с ним. Когда я уйду, няня, ты должна сказать ему, что я тебе это сказала. Будет так приятно быть там, это место такое красивое, и отдаленные звуки моря будут казаться колыбельной для уставшего путника, призывая его к покою. — И она мечтательно добавила, — Я бы хотела полежать там сейчас.

— Что это? О чем ты думаешь, мисс Элси? Мой ребенок не должен говорить таких вещей! — воскликнула тетушка Хлоя в сильной тревоге. — Твоя старенькая няня должна умереть задолго до тебя. Ты еще очень юная, и совсем не стоит говорить о смерти сейчас.

Элси грустно улыбнулась.

— Но ты знаешь, няня — сказала она, — что смерть часто приходит к молодым. Мама умерла совсем юной, и я тоже могу. Я думаю, что это неправильно, но иногда мне так грустно, что мне очень хочется умереть. Мне хочется быть с мамой и с Иисусом, потому что они всегда будут любить меня, и я никогда не буду такой одинокой. Ох, няня, няня! Почему мы должны расстаться? Неужели я никогда больше не увижу тебя? — Элси зарыдала и опять бросилась в объятия няни.

— Господь да благословит и сохранит тебя, моя дорогая!— сказала тетушка Хлоя, прижимая ее к сердцу.— Любящий Господь позаботится о моем драгоценном ягненочке и опять приведет ее к старенькой няне, очень скоро.

Возвратившись в Розлэнд, Элси закрылась в своей комнате, и никто, кроме ее служанки, в этот день ее больше не видел. Стало смеркаться, когда в дверь послышался тихий стук.

В ответ на тихий, дрожащий голосок Элси вошла Аделаида. Девочка как раз закрыла свой письменный стол. Девушке показалось, что та плакала, но в комнате был полумрак, и она вполне могла ошибиться.