— Растут потребности, — согласно кивнул я.
— Да не то слово. Мне вот интересно — что они после видика придумают?! Вот специально куплю, чтобы узнать!
Примерно в таких беседах я проводил свои больничные дни, которые тянулись вяло и уныло, как и полагается больничным дням. Впрочем, их было не так уж и много. Заведующий отделением товарищ Лейнер не обманул — три дня я пролежал в больнице, а на четвертый за мной заявилась маменька.
Маменька имела радостный вид — еще бы, единственный и любимый сын выписывается после серьезной травмы! Кроме объятий она одарила меня гражданской одеждой. Я получил штаны с горизонтальной надписью «SPORT», спортивную курточку и легкий свитерок неброского серого цвета. Но вишенкой на торте стали кроссовки. «Адидас»! Синенькие, с тремя чудесными белыми полосками! Фирма — с ударением на последнем слоге! Похоже, что парень я продвинутый. Такие кроссовки в то время — это как… это как в моем времени последний айфон. Не меньше. В общем, красиво жить не запретишь.
С некоторым внутренним содроганием я выходил на улицу вместе с маменькой. Одно дело — в больнице, где из контактов только сосед по палате, врачи да медсестры. И совсем другое — улица. Хоть и в моем родном городе, но отстоящая от моего времени на тридцать с лишним лет. В мире, который совершенно отличается от моего. В мире, который я застал в раннем детстве, о котором мало знаю и почти ничего не помню. По сути дела, для меня восемьдесят седьмой год был другой планетой. Да, мне было не по себе.
Вопреки ожиданиям, ждала нас вовсе не номенклатурная черная «Волга», но «Волга» бежевая — обычное такси. Маменька взгромоздилась на переднее сиденье, рядом с таксистом, я расположился сзади… И мы поехали!
Ехать от больницы до дома было недолго — минут десять, не более того. Но сколько впечатлений получил я за эти десять минут! Маменька болтала без умолку, я чего-то отвечал — рассеяно и односложно, а сам во все глаза смотрел в окно. Да, это было в высшей степени странное ощущение. Мой город. Но в то же время — совершенно другой. Без рекламы. Без торговых павильонов на остановках и бесчисленных магазинчиков, что разместились на первых этажах чуть ли ни всех домов центра города. Без убогих маршруток, которым давно пора на свалку. Без парковок, заполонивших каждый свободный клочок городского пространства. Вообще, без немыслимого потока машин на дорогах под этот поток не предназначенных. Зато — куча зелени. Газоны на разделительной полосе. Цветочные клумбы у домов. Мы проехали фонтан на Лебедева-Кумача. В моё время на его месте построили парковку. Желтая бочка с квасом, черт побери, одно из воспоминаний детства промелькнуло перед глазами. Мы проехали здание издательства — люди читают газеты за стеклом на стендах. Машин сравнительно немного, на тротуарах полно пешеходов. Лавочки у городского универмага битком забиты пенсионерами — играют в шахматы, читают, общаются. Молодежь тоже видно — вот, у кинотеатра тусит компания человек десять, чего-то бренчат на гитаре, веселятся. У всех растрепанные прически, из шмоток — линялые джинсы, кеды, простенькие куртки… что-то очень легкое и беззаботное было в этих городских видах, но в то же время… Вот очередь в киоск «Союзпечати» — небольшая, но, похоже, постоянная. Вот очередь у ликеро-водочного — очень разномастная — строгие домохозяйки с авоськами, угрюмые мужики неопределяемого возраста, какие-то неформалы в драных куртках и с металлическими браслетами… Очередь на улице у гастронома — что-то продают с машины, похоже, что только недавно подъехали, народу еще мало, но он постоянно прибывает, очередь растет прямо на глазах.
Восемьдесят седьмой, думаю я рассеянно. Вся страна в очереди. Деньги есть, а с товарами не так чтобы все прекрасно. Ладно, разберемся. Мне теперь здесь жить. На другой планете, по сути дела. Во все нужно будет вникать и со всем разбираться. Было немного страшно и волнительно.
И вот, мы приехали. Таксист свернул во двор двенадцатиэтажки по улице Ленина и остановился. Довольно приличный двор. Спортивная площадка, совсем новенькая — брусья, кольца, турники, шведская стенка. Это хорошо, это пригодится. Клумбы и газоны. Тополя, совсем молоденькие, черт бы их драл, терпеть не могу тополя! Несколько гаражей. И — совершенно дикое для человека моего времени — ни одной машины в пределах видимости. Никто не паркуется на проходе, на клумбах и газонах! Немыслимо! В глубине двора — беседка, и там, кажется, идет какая-то жизнь, детвора тусит. Вообще, в воздухе пахнет весной и свободой. А у подъезда, как полагается, на лавочке заседают бабушки — одна с вязанием, одна с газетой, а две просто болтают. Местная социальная сеть. Увидев нас с маменькой, они моментально переключаются.