Выбрать главу

Хубла, как и все старые девы, обожавшая вылезать не к месту и не по делу, громко проскрипела:

— Нужно взять в лабораторию сильного мага. Он объяснит, как действуют волшебные предметы.

Шеф изобразил на лице задумчивость, потом вопросительно посмотрел на остальных великих ученых. На лицах светил науки энтузиазм не читался даже сквозь увеличительное стекло. Им и так неплохо жилось — тихо и без сложностей. Новый сотрудник мог Отодвинуть великих ученых на задний план, показать их некомпетентность. Если маг-исследователь добьется важных результатов, начальству станет ясно, что работники кафедры уже двадцать лет ничего серьезного не делают и сделать не способны.

Они ошибались: маг не откроет никаких тайн, ибо по части умственных способностей гипернатуралы мало чем отличались от натуралов. У одних руки длинные, у других — глаз острый, а маги получили от природы дар управлять невидимыми силами.

Другое дело, что Тарху тоже был ни к чему собрат-коллега. Еще возьмут в штат Светлого, почует он в Тархе врага — тогда совсем жизни не будет.

— Как же, объяснит он, — насмешливо проговорил магистр-восьмерочник. — Спроси у рыбы про химический состав воды — много полезного узнаешь.

Обрадовавшись, остальные дружно заклевали неуместную идею. Шеф посмотрел на Тарха, удивленно прищурясь, словно впервые заметил его присутствие.

— Хорошо отдохнул в казарме? — спросил он, хихикая.

— Мог бы еще отдохнуть, — хмыкнул Тарх.

Талфам стал расспрашивать о недолгой службе и вдруг, услыхав, что магистр командовал арбалетчиками, воскликнул:

— Ты правда стрелять умеешь?

— Дело нехитрое… — Тарх пожал плечами. — А что?

Морща лоб от умственных усилий, начальник лаборатории медленно произнес:

— Готовится экспедиция на Купол. Ректор сказал, что, на всякий случай, нужен мужчина, умеющий пользоваться оружием. Поедешь?

— Можно. Когда экспедиция?

— Скоро, — заверил Талфам. — Еще командировочные получишь. И сможешь сделать свои замеры кривизны прямо на месте.

Не без труда досидев до конца рабочего дня, Тарх с наслаждением вышел за ограду, обвешанную фальшивыми магическими знаками. Домой не хотелось: после многолюдного веселья в казарме и вчерашнего сбора в лесной базе одиночество холостяцкой квартиры не привлекало нисколько.

Ноги сами понесли через сквер, где на скамейках в тени деревьев целовались студенты и студентки. Расстегнув камзол, Тарх неторопливо прогулялся до соседней улицы, купил в лавке бутылку сладкого красного вина и направился в квартал, застроенный маленькими домиками. В одной из этих избушек который год прозябал его давний приятель Механус Нацц.

Когда-то Мех учился вместе с Тархом в гимназии, потом служил в пограничной страже и был ранен в стычке с контрабандистами. Врачи кое-как подлатали раздробленное колено, но Мех остался инвалидом. Отставной ротмистр, жестоко страдавший от вынужденного безделья, почти потерял надежду на чудо, способное его исцелить. Постоянные боли в ноге и прочие невзгоды вроде мизерной пенсии сломали —бывалого солдата. Мех постепенно опускался, питался кое-как, много пил, оброс бородой. Было невыносимо жалко смотреть на сильного храброго воина, превращавшегося в беспомощную развалину.

Порой Тарху казалось, что похожая судьба ждет и его самого. Еще немного — и он, не выдержав ничтожества существования, покатится по наклонной и кончит свои дни в шкуре озлобленного на весь мир ночного хищника, убивающего всех без разбора и не желающего возвращаться в человеческий облик…

Впрочем, сегодня Мех выглядел вполне жизнерадостным и вовсе не озлобленным.

— Видал, что творится? — возбужденно спросил инвалид. — Мрак возвращается.

— Ты наблюдателен, — хохотнул оборотень.

— Поражаюсь твоему благодушию. — Мех насупился. — Этот мир доигрался.

— При чем тут мир? Небесная Раковина совершает оборот с постоянной периодичностью. Это закон природы.

Мех презрительно поморщился. Разлив вино, он продолжил:

— В том-то и дело, что закон природы. Всем было прекрасно известно, когда произойдет катаклизм. Но ведь никто не подготовился! Люди заняты интригами, копят богатства, а маги послушно прислуживают элите, изобретают волшебные ночные горшки или самосветящиеся стены. И никто не думает, как прогнать Мрак.

Оборотню оставалось только развести руками. Во многом старый друг был прав, хоть и не знал всех деталей происходящего. Стараясь не выболтать ничего такого, чего не следовало знать натуралам, Тарх осторожно проговорил:

— —Насколько мне известно, маги готовят какие-то мероприятия. Но ты же знаешь — они разобщены.

— Темные и Светлые не смогли договориться о совместных действиях?

— Шутник… Они даже не пытаются договориться. Застонав, как от зубной боли, Мех произнес голосом, в котором сквозило отчаяние:

— Идиоты! Все идиоты! Чародейское племя занято своими распрями, а владыки смертных пекутся лишь о барышах.

— Не только владыки, — раздраженно бросил Тарх. — Все натуралы, как и большинство магов, погрязли в мелких заботах. Что им до гибели мира — свой карман куда важнее.

— Между прочим, надвигается что-то мерзкое. — Покалеченный ротмистр озабоченно нахмурился. — Элита вергов не желает оставаться в Империи. Они готовят…

— Путч, — кивнул оборотень. — Сначала погромы, потом провозгласят независимость. Этим подонкам мало неправедных богатств, им нужно много крови.

Простолюдины, к коим относились Мех и Тарх, люто ненавидели местную знать. Полицейские, богатые купцы, чиновники презирали бедняков и среднее сословие и готовы были на любую подлость, лишь бы вытянуть последний медяк. Городские жители и крестьяне задыхались от грабительских поборов, а тем временем хозяева жизни строили роскошные особняки, коллекционировали драгоценности, покупали дворянские титулы, а также лучших лошадей и женщин.

В нормальной стране подобное расточительство элиты было бы полезным для всего общества, принося хороший доход строителям, ювелирам, портным, мебельщикам и другим мастеровым, а те бы тратили свой заработок, обеспечивая прокорм мелким торговцам, учителям, виноделам, равно как прочим жителям городов и деревень. Но в Вергатиле зажиточность стала привилегией лишь двух десятков правящих семейств, тогда как все остальные были обречены на нищету. Стоило торговцу или ремесленнику поднакопить малость деньжат, как вламывались к бедолаге полицейские или налоговые дармоеды, отбирая все.

Северяне, коренные койсары, от подобного беспредела давно бы взбунтовались и вырезали обнаглевших городских князьков, только не таков был характер у вергов-южан. Это племя привыкло терпеливо сносить любые унижения, копя в душе обиду на злую судьбу. Отцы города строго наказывали тех, кто осмеливался роптать на сложившийся бесчеловечный порядок. Многих хороших людей и магов сгноили по тюрьмам, да еще обвиняли в том, что позорят нацию, вынося сор из избы.

Лишь очень редко удавалось переправить жалобу имперским властям — с оказией, в обход городской почты, чиновники которой перехватывали все письма, посылаемые за пределы губернии. Тогда из имперской столицы приезжали прокуроры и следователи-каты, кого-нибудь из неглавных мироедов брали за шкирку и ненадолго бросали в застенок, а награбленное добро отписывали в казну. Только случалась такая радость не чаще, чем раз в два-три года. Обычно же столичные слуги закона получали свой куш и возвращались восвояси, не обнаружив даже намека на злоупотребления.

То ли дело было во времена, когда Койсаром правили грозные монархи, не допускавшие, чтоб губернские чиновники притесняли верноподданных. В те далекие годы наместником Вергатила неизменно назначался Темный не слабее шестерочника, жестоко каравший преступников во исполнение государевой воли. Увы, давно закончилось такое благолепие…

— Печально все это, — уныло согласился Тарх. — Хорошо бы, Темные собрались разок и передавили здешнюю нечисть.