Выбрать главу

В каждом кабинете (а мы посетили несколько) преподаватели показывали приборы, объясняли процесс занятий с курсантами, показывали учебные программы. Поначалу я был несколько смущён таким вниманием, но Даниэль успокоил, сказав, что сегодняя — гость необычный. После четырёх часов «изучения» мы снова зашли к ректору. «Ну как, понравилось вам наше училище?» — улыбаясь, спросил он. Я рассказал о моих впечатлениях, поблагодарил за чудесное приглашение. Ректор подписал свою книгу-учебник по морской практике и подарил мне. Затем подошёл ко мне и прикрепил на моём пиджаке красивый значок. Каждый преподаватель училища носит такой значок. «Теперь вы — наш почётный профессор», — сказал ректор. (В испанском слово «profesor» обозначает — «преподаватель».) Я думаю, что Даниэль сказал ему раньше, что я имею печатные научные статьи (это правда, в журнале «Рыбное хозяйство» были опубликованы две) и собираю материалы для кандидатской диссертации (это тоже правда, был такой период в моей жизни). В Клайпеде на вопрос о необычном значке я, чуть хвастаясь, заявлял, что являюсь почётным профессором высшей мореходки Аргентины, сознательно не говоря, что в данном случае «профессор» значит только «преподаватель».

Ванденко Олега Павловича, знаменитого капитана знаменитого парусника «Товарищ», я никогда не встречал ранее. Я только читал о нём в журналах, где были фоторепортажи о «Товарище», о его победах на международных регатах. В курсантские годы мне не довелось проходить парусную практику. И всю свою жизнь я сожалел об этом. Я мечтал о парусах, наполненных ветром, я мечтал слышать тишину, не нарушенную работой главного двигателя. Книги о плаваниях «Фрегат «Паллада» Гончарова, «Вокруг света на «Коршуне» Станюковича, «Морской волк» Дж. Лондона и многие другие сформировали у меня сказочно-несбыточную мечту о парусниках. Я знал, что мне никогда не доведётся идти под парусом, и это ещё больше разжигало фантазии о пассатах, о кливерах и трисселях, о парусах, повисших в штилевой зоне на судах Магеллана. Только пять лет назад мы с Гиной подняли наш первый парус на яхте «Pedroma», и сейчас, когда я пишу эти строки, за нашей кормой уже 6 тысяч миль, пройденных на «Педроме», лёгкие бризы и умеренные пассаты, жестокий катабатик (ветер, срывающийся с гор), разорвавший наши паруса у входа в Бильбао и у острова Ла-Пальма.

С Ванденко Олегом Павловичем мы встретились через 8 лет после первого пересечения наших курсов. В 1996 году суда нашей фирмы «Калвария» и «Дзукия» стояли в английском порту Блайт. Я прилетел в Лондон, и мы с Гиной на её автомашине поехали в этот маленький умирающий порт. Несколько дней я провёл на судах и в офисе нашего партнёра «Джейти-сифудс». Возвращаясь в Лондон, мы решили заехать в Ньюкасл и взглянуть на порт, где в прошлом году наши суда принимали селёдку. Знакомые доки были пусты, только в отдалённом виднелись белые мачты какого-то парусника. По мере приближения по очертаниям корпуса я узнавал знаменитый «Товарищ». Мы припарковали машину, подошли поближе и прочли на борту такое знакомое и дорогое слово — «Товарищ». На реях не было парусов, чувствовалось, что судно не выходило в море уже давно, хотя белый корпус был без ржавчины. Мы остановились у трапа. Я заглядывал на палубу, надеясь увидеть вахтенного матроса. Никого. Судно казалось вымершим. Мы поднялись по трапу и остановились, не решаясь идти дальше. Я с интересом осматривал такелаж и рангоут знаменитого парусника. Мы уже собрались пойти в сторону кормовой надстройки, как оттуда появился невысокого роста мужичок, одетый в мягкую куртку и спортивные брюки. На ногах — лёгкие шлёпанцы. Считая, что это вахтенный матрос, я поздоровался с ним и спросил: «Капитан на борту?» Мужичок тихим голосом, как бы стесняясь, сказал: «Я — капитан». — «Вы Ванденко?» — «Да.» Я сжал его руку так горячо, что он заулыбался. «А вахта где?» — «Я один на судне». Экипажу правительство «незалежнш» Украины не платило уже полгода, и все уехали домой.