Наконец прибежали другие рабочие. И Сева с Петей прибежали. И Вова-морячок прибежал со своего катера.
Пришлось задать ничевокам взбучку. Зато теперь ничевоки стали работать правильно.
Капризка, конечно, убежал. А то бы ему от рабочих досталось!
Опять Капризкина затея не удалась. А задумал он хитро. Капризка хотел, чтобы ничевоки устроили в порту кавардак. И чтобы рабочие за это их прогнали. Вот тогда бы некуда было ничевокам деваться! Вот тогда бы стали они слушаться только Капризку.
А он бы их ночью, тайком, отвёл в подвал гастронома. В тот самый, где тощие крысы чуть не съели Кота в сапогах. Вот бы там ничевоки натворили безобразий!
А потом бы… Но Капризка никогда не думал, что будет после, потом. Ему лишь бы весело было сейчас. Лишь бы творился какой-нибудь кавардак.
Вне себя от досады Капризка спрятался на крыше Наташиного дома. На той самой, где он застрял когда-то, а Кот в сапогах ему помог.
Наступила ночь.
Глава 16
КАПРИЗКА ДЕЙСТВУЕТ
Павлику хотелось убежать на улицу. Но бабушка его не пускала. Она боялась, что он снова что-нибудь натворит.
Бабушка ушла, а Павлик остался. Он лежал на кровати и думал: «Скоро в школу! Скоро в школу! Скоро в школу!» Ни о чём другом он не мог думать. Это бывает.
И вдруг по радио сказали:
— Внимание! Внимание! Граждане простореченцы! Передаём экстренное сообщение. Злонамеренное существо Капризка опять учит детей капризничать.
Павлик так и подскочил. В это время дверь распахнулась и в комнату вбежала Наташа.
— Павлик! Павлик! Ты слышал?
Через минуту Павлик и Наташа уже были на улице. Здесь творилось что-то невообразимое.
Бежали и кричали дети. Они капризничали и плакали. Но сразу видно было, что это доставляет им удовольствие.
Взрослые бегали вокруг детей. Они упрашивали их не капризничать. Умоляли не плакать. Обещали им всё на свете. И никто не догадывался, что слёзы эти не настоящие. Они беспечальные.
Визг и плач неслись из всех окон. Со всех балконов, из всех дверей. Остановились трамваи, троллейбусы и все легковые машины. Потому что водители зажали уши руками.
Навстречу Павлику с Наташей бежали малыши. У них на плечах были парикмахерские салфетки. Малыши кричали:
— Не хочу короткие волосы! Не хочу длинные!
И просто кричали: «Не хочуу-у! Ничего не хочу-у!»
И ревели, смеялись и ревели. Прямо разливались беспечальными слезами. Это означало одно: их подговорил Капризка.
На углу Павлик с Наташей увидели девочек. Они играли в «классы» и отчаянно ссорились. Одна стояла в сторонке. Она отвернулась от подруг и плакала.
На асфальте был нарисован мелом ужасный Капризкин знак: буква «К» вверх ногами — «›I».
— Капризка был тут! — вскричал Павлик.
Он стёр знак, и девочки сразу перестали ссориться. Они глупо уставились друг на друга. Не могли вспомнить, из-за чего началась ссора.
Толпа орущих детей выбежала из дверей поликлиники. Она неслась по тротуару, сбивая прохожих. Дети удирали от доктора!
— Не хочу!
— Не надо!
— Не буду!
— Ай-ай! Ай-я-яй! Не хочу лекарства! — вопили они на бегу. И ревели, смеялись и ревели. Хотя им нисколько не было больно. Эти слёзы были не настоящие.
За ними бежал совсем молодой доктор. Он растерянно кричал детям:
— Погодите! Ребята! Я добрый!
И вдруг Павлик с Наташей увидели Капризку. Он сидел на крыше троллейбуса.
— Вон Капризка! Вон! — закричали все.
— Где? Где? — восклицали одни.
— Достать его! Схватить! — кричали другие.
Вся улица оказалась запруженной людьми. Они показывали друг другу на Капризку и волновались. На крышу троллейбуса полез было водитель.
Но Капризка залез на провод. На глазах изумлённой толпы он помчался по проводам и скрылся вдали.
В это время из уличных громкоговорителей послышалось:
— Внимание! Внимание! Передаём новое экстренное сообщение. Злонамеренный Капризка всюду ставит свой недобрый знак, и все дети рядом и поблизости начинают капризничать. Граждане простореченцы! Всюду и везде уничтожайте Капризкины знаки. Уничтожайте Капризкины знаки!
Простореченцы встревожились ещё больше. И никто не заметил, что в городе отчего-то стало сыро. Люди прыгали через лужи, а между тем дождика не было. Но вот вдоль тротуаров потекли ручьи. И простореченцы посмотрели друг на друга.
Оказалось, что все они плачут!
Дети плакали потому, что их подучил Капризка. Мамы и бабушки — оттого, что не могут унять детей. Папы и дедушки плакали неизвестно отчего. Просто глядя на всех. Это бывает. Ведь если рядом смеются, всякий улыбается или смеётся тоже. Если даже неизвестно, отчего смеются вокруг. А если все плачут — любому захочется плакать.