Выбрать главу

Иван, довольно урча, принялся растираться красным махровым полотенцем.

— Вань, я замерзла, глядя на тебя, — сказала Катя.

— Ну так не смотри, иди в хату, погрейся у печки. И вообще, чего вскочила, тебе сегодня во вторую, могла бы еще поспать. Я бы сам печку растопил, воды тебе согрел…

— А хочется посмотреть… — с улыбкой сказала Катя.

— Хочется, да? — уточнил Потапов.

Он набросил полотенце на плечи и направился к жене. Она улыбалась, глядя на него. Иван обнял Катю, чмокнул в губы и завел в дом, пусть это была раньше кухня, теперь их дом. Или — хата, если не мудрствовать особо. Там, у горящей печки, принялся страстно целовать жену.

— Ну Вань, тебе же на работу… на рабо… — забормотала Катя. — Ох, Ваня… ты сумасшедший…

Через полчаса, по новой приведя себя в порядок, они сели завтракать. Куриная ножка с помидорами и огурцами была как нельзя кстати.

— Катюша, ты у меня замечательная жена, — сказал Иван.

— А ты просто сумасшедший, — кокетливо произнесла Катя. — Ты что это такое вытворяешь?

— Просто люблю тебя.

— А после?

— Опять люблю тебя.

— Да? А потом?

— Вижу и чувствую, что ты любишь меня.

— Ну и дурак.

— Согласен, — захохотал он. — Помнишь, как ответил Бывалый в «Операции „Ы“»? «Болван!» — «Согласен…»

Катя улыбнулась, но тут же лицо ее стало серьезным.

— Вань, сейчас сыро, скользко, ты на своем мотоцикле особо не газуй, понял?

— Ты у меня обалденная немка.

— Да какая я немка? Даже языка не знаю… И хватит говорить глупости, ты понял, что я сказала?

— Да будь ты и негрой преклонных годов!.. — с пафосом сказал Потапов.

— Ваня, я вполне серьезно. Ты любишь гоняться на своем «Урале» за всякими там придурками. Но послушай меня, сейчас очень скользко на дороге. У нас будет ребенок, я не хочу, чтобы он рос без отца. Ты понял? Борис Федорченко на днях разбился на своем мотоцикле… Ты не вздумай лихачить!

— Слушаюсь и повинуюсь, моя госпожа! Все, пока, пришло время поддерживать закон и порядок во вверенном мне поселке Карьер.

Потапов допил чай, крепко поцеловал жену в губы и пошел к своему мотоциклу, стоявшему во дворе. Катя, набросив дубленку, последовала за ним.

— Шлем застегни, — сказала она, отворяя ворота. — Не то может свалиться, когда на камень налетишь.

— Буду ждать тебя после смены на переезде, — сказал Потапов. — Ты тоже не лихачь на своем кране. И слишком большие тяжести не поднимай.

Катя работала крановщицей на заводе, который был в нескольких километрах от поселка. Домой рабочих второй смены доставлял дежурный автобус, его-то и намеревался встречать Иван.

— Умник какой выискался, — улыбнулась она. — Мой кран только и может ездить от одного края пролета до другого. А насчет встречать… Не надо, Ваня, сама добегу.

Иван помахал рукой, открыл ворота, сел на мотоцикл, газанул и вырвался на улицу. Катя закрыла за ним дубовые ворота и пошла в кухню.

После сентябрьских событий с оборотнем, о которых, так нигде и не сказали правды, районное начальство решило укрепить органы правопорядка. Ивану в подчинение дали Володю Ледовского, парень совсем недавно дембельнулся из ВДВ и согласился стать сержантом МВД. В двухэтажном кирпичном доме, где располагались администрация поселка и сам глава поссовета, или, по-нынешнему, мэр, Ивану и Володе выделили комнату с телефоном и железным сейфом на первом этаже; потом они поставили там старый диван, подареный мэром, можно было отдохнуть ночью. Теперь у Потапова имелся свой кабинет, куда он и ехал пасмурным ноябрьским утром. Кстати, в подвальном помещении мэрии оборудовали КПЗ с железной дверью и деревянной лежанкой для особо злостных нарушителей. В общем, работать стало проще.

Но сегодня ехать на работу не очень-то хотелось после того, что было совсем недавно дома. Но — надо. Служба есть служба.