Я еще не знал, что наша экспедиционная видеокамера, до тех пор безупречно служившая долгие месяцы, давно уже не работает, — механическое повреждение. Видимо, задели обо что-то, продираясь сквозь сельву. Она вроде бы вначале снимала, но потом, уже в Мехико, просматривая кассеты, с ужасом обнаружили, что изображения нет — одни цветные квадратики — брак… Целый день съемки пошел насмарку. Не подозревая об этом, мы начали снимать обряды белой и черной магии сеньора Хильберто.
Каково же было наше изумление, когда, просматривая кассету, на которой были засняты оба обряда, мы увидели только одну «черную» церемонию! Камера снимала как ни в чем не бывало! Будто и не было поломки. А от белой магии не осталось и следа. И мне пришлось возвращаться сюда и снимать еще раз, но только уже белую магию.
И еще одна странная деталь — весь сеанс черной магии сопровождался каким-то странным гулом, будто исходившим из недр земли. Звукооператором он предусмотрен не был. Откуда он взялся, до сих пор остается загадкой.
…Честно говоря, я не настаивал на проведении этого ритуала. Более того, был против. Ведь он связан с убийством человека, лик которого — а проще, фотография — помещен в куклу, с которой и манипулирует шаман. Но дон Хильберто сказал, что ему все равно надо проводить этот обряд именно сегодня, и ему, шаману, безразлично, будем мы снимать или нет.
Он не жалел ни самого несчастного, чем-то провинившегося перед высшим судом, ни его жену, призывая все возможные черные силы покарать их. Он насылал на них и их родственников раннюю смерть, несчастья и болезни. Любопытно, что в своих молитвах дон Хильберто использовал как католические, так и местные индейские приемы вызова черных сил. Сам он, как выяснилось, не ведает различий между ними, ему все равно, кто ему помогает, — ведь он обращается к этакому универсальному, всеобщему центру-распределителю черных сил.
— Какая разница, во что верят люди, — черные и светлые силы у всех одни и те же… — только и пробормотал дон Хильберто в ответ на мою просьбу «прокомментировать» свои действия…
Хижина шамана наполняется духами, которые слетаются со всех сторон, они внемлют его призывам и устремляются по сторонам света искать свою жертву. Она где-то неподалеку, в соседней деревне.
Перед началом церемонии те-маскаль
Заповедник Нансияга, поздний вечер, подготовка к празднику очищения те-маскаль.
В этот вечер окрестные селения отряжают сюда своих представителей на всю ночь.
Дело нешуточное: в краю, где колдовские чары столь сильны, что влияют даже на работу кинооператоров, где невидимые заклятья шаманов так и роятся в воздухе, необходимо получить мощную защиту от злых духов.
— Церемония те-маскаль, — говорит руководитель центра сеньор Карлос Санчес, — проводится для очищения людей от вредоносного воздействия черных шаманов. Мы начинаем с востока, — и Карлос поворачивается в сторону озера. — Приветствуем ветры востока, влияющие на наше сознание. — Карлос уже стоит лицом к лесу. — Приветствуем ветры юга, несущие нам энергию, ветры запада, сообщающие нам силы, и ветры севера, дающие бодрость духа и тела. Оматагуяси! Слово благодарности богам и добрым духам за то, что они позволили провести этот обряд очищения. На языке индейцев хопи оно означает «спасибо».
Почему — хопи, Карлос объяснить так и не смог. Каким образом индейское словечко перекочевало из Аризоны, из пустыни Сонора, где приобретал свой первый опыт Кастанеда, на берега Мексиканского залива, — неизвестно…
Всех участников церемонии окуривают дымом от горящих веток эвкалипта, чтобы не дать возможность злым духам забраться в тело прямо во время обряда.
ТЕ-МАСКАЛЬ, «ЧРЕВО МАТЕРИ-ЗЕМЛИ»
Красивые девушки, участницы те-маскаля, впадают в некое экстатическое состояние — то ли от дыма, курящегося вокруг них, то ли от завораживающих звуков раковины. Они начинают свое ритуальное движение по берегу озера, очищая по дороге все предметы — камни, тропинки, хижины на сваях, фигурки божков и деревянный настил пристани… Вокруг все должно быть освобождено от злых чар. Готовится главное действо — «чрево матери-земли», где участники должны провести время в полной темноте, наедине со своими мыслями и еще слушать своего учителя — Карлоса. Входить в это каменное сооружение, пол которого выстлан циновками, можно только на четвереньках, а фотографировать вообще нельзя.
Когда жар от раскаленных камней, сложенных кучкой в центре, станет нестерпимым, участники обмажут себя целебной грязью. Желательно делать это не реже одного раза в неделю, чтобы в организм не забрались «чужие»…