— Ага, но у них ведь нет ведущего игрока, способного мгновенно раскусить любую защиту, — такого, как ты! — Алек поднял голову, и взгляды отца и сына встретились. — Знаешь, как тебе повезло, что в тебе нет моих и маминых генов? — Алек похлопал себя по животу.
— Ты играл во что-нибудь в детстве?
Алек улыбнулся.
— Я был из тех, кто считает, что им крупно повезло, если их назначили вторыми запасными. — Алек протянул руку. — Дай-ка мне шестерню.
Майкл передал ему деталь.
— Впрочем, почему бы тебе самому не поставить ее на место? — Алек указал на металлический штырек.
Майкл, примерившись, насадил шестерню на ось. Отец, насадив, в свою очередь, микроскопического размера колпачок на шпиндель размером с булавку, надвинул заднюю крышку корпуса. Обхватив своими короткими руками массивный корпус, он жестом показал сыну, чтобы тот последовал его примеру. Майкл занял позицию у основания часов.
— На «три» поднимаем. — Отец посмотрел на Майкла. — И… три!
Оторвав часы от верстака, они пронесли их несколько шагов и установили на полу. Алек открыл стеклянную крышку циферблата.
— Время? — спросил он, держа указательный палец на минутной стрелке.
Майкл бросил взгляд на настенные часы.
— Восемь пятьдесят девять.
— Идеальный момент, позволю себе заметить. — Установив время, Алек открыл стеклянную крышку, прикрывающую маятник. — Пожалуйста…
Майкл, осторожно взявшись за маятник, оттянул его и отпустил.
«Тик… тик… тик…»
Сложный часовой механизм заговорил на языке всех часов на свете. Майкл наблюдал через стекло, как щелкают и вращаются многочисленные шестерни, как быстро движется секундная стрелка. А затем, с неожиданным гулким щелчком, повернулась главная шестерня, и часы пробили девять раз.
Майкл поймал себя на том, что стоит, загипнотизированный ровным тиканьем часов, столь же точных, какими они были еще в день своего запуска, двадцать с лишним лет тому назад. Огромные, они возвышались на полу, и, глядя на них, Майкл думал, что неплохо было бы сделать так, чтобы стрелки пошли в обратную сторону, перенесли его в прежние времена, в субботние утра, когда они разговаривали с отцом и от этих разговоров все словно становилось на свои места. Майкл тогда недооценивал такие вещи, как мудрость и опытность. Подобно многим сыновьям, он принимал безусловную любовь отца как данность, не отдавая себе отчета в том, насколько нуждается в ней. Несколько лет назад отец скончался, неожиданно, в результате осложнения диабета. Мать, не выдержав горя, вскоре последовала за ним. Майкл с безысходной тоской думал о том, как хорошо было бы побыть с отцом еще неделю, еще хотя бы день, и задать все те вопросы, которые прежде откладывал «на потом»; тогда казалось: к чему торопиться, будет завтра и впереди расстилается будущее. К этому будущему юноша и устремлялся мыслями, а о нынешней, преходящей и невозвратимой минуте забывал.
Как ему не хватало общества отца сейчас! Но как и год назад, когда умерла Мэри, придется обойтись без мудрого отцовского совета.
Призыв Мэри звучал у него в душе, а адрес на визитной карточке, найденной в машине, дополнительно подкреплял его решимость выполнить ее последнюю просьбу. Адрес Стефана Келли, адвоката, способного, как считала Мэри, посодействовать в поиске.
Отец много раз убеждал Майкла в необходимости разыскать настоящих родителей. Человеку, говорил он, надо знать, откуда он, из какого «материала». Алек очень рано объяснил Майклу, что у того имеется два «набора» родителей: те, благодаря чьей любви он пришел в этот мир, и другие, которые его вырастили. Но Майкл отказался от мысли искать их, пока живы Сент-Пьеры. Ему казалось, что это было бы равносильно предательству, все равно как отвернуться от тех, кто его хотел, ради тех, которые от него отказались.
Прислонив письмо Мэри и визитную карточку к сахарнице на кофейном столике, Майкл стоял посреди своей просторной гостиной, с уснувшими у ног собаками, и внимательно изучал оба документа. Адрес был в Бостоне, что для Майкла являлось своего рода заграницей: «22, Франклин-стрит» ничего ему не говорило. Для заядлого болельщика нью-йоркской бейсбольной команды это вообще была вражеская территория. В этом городе Новой Англии он бывал считаное количество раз, предпочитая Кейп-Код, место, особое для него и для Мэри: туда они ездили по выходным в поисках отдыха и уединения.
При мысли о поразительной визитной карточке в голове у него все шло кругом. Разумеется, вовсе не случайно адрес на ней совпадает с адресом, данным ему Мэри. Словно подтверждая эту мысль, часы громко пробили четыре.