— Все… в порядке. Я… не люблю… официальные… приемы, — прошептала Лиэлл. — Не надо… официально…
— Ну, все расшаркались, теперь поехали! — скомандовала Кутейщикова. Лиэлл попыталась возразить — вроде, могла бы и сама передвигаться, но Варвара была непреклонна.
Вдвоем они усадили девушку на ту же каталку, на которой ее привезли в лабораторию. Впрочем, «усадили вдвоем» — громко сказано. Павел просто побоялся прикасаться к гостье, сам не понимая, что его останавливает. Поэтому он придерживал каталку, помогал Кутейщиковой отключать приборы, а потом исполнял роль тяговой силы. Прогнать Барсика так и не удалось, да и Лиэлл возражала. Так что зверь нахально поехал вместе с ней на каталке.
По дороге до каюты, в которой теперь будет обитать инопланетная гостья, Павел думал о том, что его отношение к ней резко изменилось. Ушла настороженность и тревога. Странно, но в Лиэлл почти не угадывалась чужая. Было чувство, будто они спасли не инопланетянку с чужого звездолета, а обычную земную девчонку. Наверное, эта иллюзия возникла из-за абсолютного отсутствия языкового барьера, а также, не в последнюю очередь, из-за Барсика. И этот царственный кивок… Как она могла так органично подыграть Лобанову? Как будто только вчера пересматривала «Д’Артаньян и три мушкетера» по телеку.
Как бы то ни было, но в каюте, помогая Лиэлл устроиться, Варвара уже общалась с ней, как со старой знакомой. Когда гостья опустилась на кровать и прикрыла глаза, Кутейщикова пожелала ей приятных сновидений и махнула Павлу — на выход. Уже за закрывшимися дверями она остановилась, помолчала, потом решительно заявила:
— Идем к Середе. Обо всем этом надо поговорить.
— А как же мы ее одну оставим? — не согласился Павел.
— Ну, допустим, не одну, а с сопровождением в виде кота, — Варя мимолетно улыбнулась. — А потом, там датчики по всей каюте. Мы узнаем, когда она поднимется с кровати. Конечно, можешь остаться сидеть под дверью, — пожала Кутейщикова плечами. — Но, по-моему, тебе тоже надо отдохнуть. Только сначала — в рубку.
Как и следовало ожидать, в рубке сидели все, даже только что сменившийся Копаныгин, которому полагалось сейчас спать без задних ног. Дежурства шли суточные, и под конец вахтенные просто падали. Но Мишка мужественно сидел в своем кресле, а Катя заботливо массировала ему виски.
На месте Павла сидел Федор, тоже вымотанный, но веселый, как всегда. Юля за его спиной неотрывно смотрела в иллюминатор. Виктор встретил вошедших короткой улыбкой, поднявшись из кресла к ним навстречу.
— Молодцы. Варя, датчики работают, все нормально, умница. Пашка, благодарность в приказе.
— С занесением в личное дело, — кивнул Федор. — Он ее разговорил! Я думал, она или немая, или глухая, или издевается.
— Вообще-то, она убеждена, как и я, — ехидно заметила Варвара, подходя к креслу Виктора, который немедленно его уступил, — что это ты над ней издевался. — Она уселась в командирское кресло и развернулась к пульту — проверить показания датчиков.
— Значит, Лиэлл… — задумчиво произнес Середа, прохаживаясь по рубке от одной стены до другой — четыре шага туда, четыре обратно. — Странная девушка, нет?
— Она странная тем, что до ужаса обычная, — подала голос Катя. — У меня чувство, что мы подобрали ее не на астероиде в системе Беты, а она вместе с Федькой пряталась в «Сюрпризе», только обнаружили мы ее позднее.
— Это мимикрия, — не открывая глаз, мрачно произнес Копаныгин. — Она подстраивается под наше восприятие.
— На самом деле, несомненно, она стрекозоидное паукообразное, — подхватил Федор. Причем без улыбки. Видимо, он тоже думал над этим вопросом.
— Меня больше всего в ней поразило даже не знание языка, — неожиданно сказал Середа. — А то, как она выпроводила Лобанова.
— Точно, — кивнул Федор. — Я сперва не понял, а потом дошло — она не может знать, как это выглядит! Мы и то знаем об этом по фильмам и книгам, а она смотрелась по меньшей мере…
— …Анной Австрийской, — подала голос Варя. — Я сразу подумала — как королева.
— Вы городите абсолютную чушь, — пожала плечами Катя. — Мимикрия, Анна Австрийская, стрекозоиды… А может, у них на планете схожий с нашим средневековым этикет?
— Ага, и схожий с нашим русский язык, — поддакнул Лобанов.
— В котором есть схожее с нашим понятие «официальный прием», — добавил Середа.
Павел почувствовал, что должен что-то сказать.
— Она не опасна, — наконец, сформулировал он свою мысль. — Я не могу объяснить. Я понимаю, что интуиция, в данном случае, — не лучший советчик, но я чувствую, знаю… Она не опасна. Ей самой нужна помощь.