К слову сказать, одно из первых упоминаний славян мы, как ни странно, находим тоже в армянских книгах. Тёзка бытописателя славянских бойцов Хазарии Моисей Хоренаци упомянул в V веке народ скалаваци, в котором ещё Н. М. Карамзин узнал славян — склавинов, как их называли греческие и латинские авторы, сакалиба, как называли их арабы. И не просто славян, а прагосударство «Семь племён», на основе которого Аспарух, вождь кочевых болгар, создал Болгарскую державу. Есть ещё более раннее упоминание — «суовены», обозначенные на карте Птолемея во II веке христианской эры. Однако ни то ни другое многие историки сейчас замечать не желают. Славяне, мол, упоминаются латинскими и византийскими историками с VI века, и точка. Тем паче, что именно в этом столетии появляется так называемая пражско-корчакская археологическая культура, с которой сейчас модно связывать возникновение славян, невзирая на то, что ни культуры полабских и балтийских славян, ни культуры их колонистов в Восточной Европе, кривичей и ильменских словен, не показывают никакой преемственности от неё. Или население Новгорода и Смоленска — не славяне? Вообще, некоторые, весьма кичащиеся своей пресловутой «объективностью» историки именно в отношении славян странно необъективны. Что за дикий метод — начинать историю группы народов с первого упоминания книжного общего названия для этой группы? Тогда не может быть никаких финских племён до первого упоминания финнов Тацитом, однако рекомые племена преспокойно украшают собой все карты доисторической Европы, начиная с каменного века. Тогда не германцы готы и тевтоны, которых видел Пифей во II веке до начала христианской эры, кимвры и те же тевтоны, ходившие несколько позже походом на Рим, поскольку слово «германцы» впервые употреблено Цезарем сто лет спустя. Тогда гунны не тюрки и не монголы — слово «тюрки» появляется в источниках в VI веке, имя монголов — четырьмя столетиями позже. Но этот метод применяется исключительно и только к славянам. Да ещё отбрасывают два показания источников — Птолемея и Хоренаци. Отчего? Складывается впечатление, что некоторые историки испытывают какой-то мистический трепет перед каббалистической, апокалиптической символикой шестёрки. Вопреки источникам, археологии, здравому смыслу — VI век, и точка!
К сожалению, Кагантакаваци не оставил нам подробного описания внешнего вида и вооружения этих воинов, поэтому придётся обратиться к другим источникам. Начнём с внешнего вида. Армянин не зря, упомянув об усах, ни словом не заикнулся о бороде. Вопреки общераспространённому заблуждению, мужчины у древних славян и русов отнюдь не ходили поголовно бородатыми и с волосами до плеч. Волосы коротко остригали или же брили. Так же поступали и с бородою. Сколь-нибудь массовым отпускание волос и бород стало только после крещения — франк Адемар Шабаннский так и пишет: «пришёл из Греции некоторый епископ и научил их (русов. — О. В.) обычаю греческому относительно рощения бороды и всего прочего». Любопытно, что кроме христиан волосы и бороды отпускали их главные противники — языческие жрецы-волхвы. Золотые фигурки из так называемого Мартыновского клада, зарытого где-то за век до осады Партавы в Среднем Поднепровье, изображают пляшущих вприсядку усачей с коротко остриженными волосами, в расшитых рубахах. И это не было заимствованием у степняков: на другом краю Славянщины, куда никакие степняки не проникали в самых своих сладких грёзах, на уже упоминавшемся острове Рюген, четырёхголовый кумир Свентовита имел, по одним переводам, коротко остриженные, по другим — и вовсе обритые волосы и бороды, «согласно народному обыкновению». Велеты-лютичи, у берегов которых находился Рюген, по словам Титмара Мезербургского, оставляли клок волос на макушке выбритой головы, и точно такую же причёску имел языческий польский князь Котышко, согласно «Великой хронике Польской». Так же выглядел наш князь Святослав Храбрый в X веке, по описанию Льва Диакона, а в Тъмутороканье[11] (нынешней Тамани) православная русская знать стриглась таким образом ещё перед самым монгольским нашествием, немало удивив своим обличьем захожего венгерского монаха Юлиана.