Выбрать главу

Язык наш! Бывая в благодушном настроении, рассказывал Алене о помощи самих чеченцев в поисках перевозчиков урановых контейнеров, о том, как странным образом узнавал их местонахождение. Даже о Галие рассказал. Угораздило же проговориться!

- Хорошо, как-нибудь.

Андрей повернулся к Алене.

- Я заеду за тобой.

- Булат, скажите ему, что будет интересно. Он не хочет идти на выступление.

- Что вы? Кудратова надо видеть. Обязательно.

- Спасибо, у меня дела тут неподалеку.

- Как же так? Пожалеете, что упустили такую возможность...

- Не могу.

Видя, что Андрей тверд, Булат с большим сожалением определил его невнушаемость и поспешил выразить пожелание:

- Владимир Михайлович, кстати, очень мог бы помочь в вашей работе... (Начинается!) ... в розыске преступников. У него есть опыт. Он сотрудничал с криминалистами... (Андрей представляет как.)...И были хорошие результаты. Я мог бы с ним поговорить. (На фиг надо?).

Как бы не так... И Андрея вдруг пробила мысль о том, что Алена им вовсе не нужна и его триста пятьдесят тысяч тоже. Им нужен он, Гусаров! Ради рекламы или для замазывания криминала, который обязательно вертится рядом с такими мессиями-коммерсантами. Они имеют офисы, доход, а значит, не обходится без рэкета. Как он сразу не допер?

- Спасибо, но у нас суровые правила. Мы не посвящаем посторонних в свою работу. Рад был познакомиться. Пока, Алена, я заеду.

С большим сожалением он уходил к своему "москвичу", оставляя в лапах обходительного охмурилы собственную жену. Другой бы схватил её за руки, за ноги и поволок в машину. Прочь от них. Пусть со скандалом. А он не мог. Втемяшенное в голову Алены останется навсегда, её уже не удержишь. Сев за руль, Гусаров тупо смотрел вперед, а в мозгу повторялись и повторялись две строки:

- "...И никто не скажет, вынимая нож,

"Что ж ты. гад. любимую замуж выдаешь?!".

Как поступить?! Окончательно разругаться или, наоборот, быть рядом с ней в этой глупой компании? Слушать бахвальство, видеть подставных из зала.

- Владимир Михайлович одним прикосновением вылечил мою хроническую гонорею!

Пусть выступают, пусть лечат, допускается, что действительно лечат, но ни он, ни Алена не должны быть с ними. Андрей и жена его не должны кому-то поклоняться. Их собственные способности ничуть не ниже, чем у какого-то Кудратова. Они - сильные люди. Самостоятельные, умные. Гусаров никому не заглядывал в рот, ни на кого не молился. Но Алена... Скучно ей... Нормальной работы сама не нашла, и он не помог. Попробуй найти, чтоб деньги платили и интересно было. Человеку с музыкальным образованием... Блин! Блин! Блин! Ладно, надо жить. Поехал! Булат... Ох, что-то будет!..

Человек в изящном костюме с сияющими пуговицами спрыгнул на землю. Художники по одежде, модельеры, просто обеспеченные люди, следящие за модой, могли бы объяснить неуловимые для обывателя штрихи, выдающие влияние южного вкуса на выбор одежды. Все в этом костюме было "от кутюр", но детали... - (Какие? В чем дело?), - выдавали во владельце южанина. Может, эти золотые пуговицы, сверкающие в свете заходящего солнца?

- С удачной посадкой, уважаемый Руслан. Что случилось?

Буташев смотрел поверх голов встречавших "Сесну".

- У вас все тихо?

- Как можно сомневаться...

- Быстро разгрузить и вымыть самолет. Чтобы никакого запаха!

Хозяин обычно был более приветлив.

- Давайте, давайте. Так надо.

Трое мужчин спешно затолкали самолет в ангар. Летчик, подошедший к Буташеву, усталым голосом сказал:

- Не беспокойтесь, милиции поблизости нет, я бы сверху заметил опасность. Если только от аэропорта помчатся на сверхзвуковых машинах по бездорожью, то ещё успеют задержать. Но мы заметим и вмиг уничтожим товар.

Буташев резко повернулся к пилоту и сказал с угрозой:

- Руст!

Летчик, сознающий свою значимость в операции, не испугался, наоборот широко улыбнулся:

- Рустем пошутил, усто.

В ангаре трое южных мужчин в спецовках с электрическими отвертками в руках "раздевали" самолет. Листы обшивки слезали с него, будто лоскуты с кожи обгоревшего на солнце человека. Из разных мест самолетного скелета извлекались черные пакеты и складывались в мотоколяску. Буташев, заглянув в ангар и ещё раз оглядев окрестности, немного успокоился. Вояж подходил к концу. То, что он стоял на пулковской земле под Петербургом - ещё не финал операции. Когда мотоколяска выедет из ангара - тогда можно расслабиться. Тогда можно считать, что долгий путь из Чечни проделан не зря.

Пилот Рустем курил спокойно, как человек, сделавший большую работу. Он прилетел издалека и посадил самолет. У ангара стояли две одинаковых "копейки". Два простых автомобиля, без претензий. Новенькие, отлаженные, заправленные. И дорога отсюда для них была проложена. Незаметная для непосвященного, уходящая к Таллиннскому шоссе. Из ангара послышался треск мотоколяски, который быстро удалился. Буташев пожал Рустему руку.

- Я не сомневался в тебе.

- Путь проложен, капитан, - улыбнулся пилот.

- Отдыхай, Руст, - Буташев хлопнул в ладоши. - А потом - готовь эскадрилью!

После вечернего занятия в академии экстрасенсорики Алена была добра и вдохновенна. Читала свой конспект. Гусаров слушал в пол ух.

- Я рад, что тебе это нравится.

- Честно говоря, ты был прав. Есть немного театральности. Лекции и показы выстроены драматургически. Люди очень разные. Среди учащихся есть и, как ты говоришь, шизики.

- Будешь продолжать?

- Буду. Пока не разонравится.

Душа была не на месте. В четверг Андрей бросил все, чтобы своими глазами увидеть, чем занимаются в клубе. По оперативным делам он знал про некоторые сборища, где проповедовался сатанизм и в ход пускались наркотики. Упаси боже. Бегания по кругу, раскачивания в едином ритме, гипноз и применение психотропных средств - эта обойма пускается в ход ради завладения душами неустойчивых натур.

Все оказалось пристойно. Войдя в зал в конце занятий. Гусаров увидел сидящих учеников и их мэтра на эстраде. Он манипулировал руками у затылка немолодой дамы, а на лесенке возле сцены стояла очередь из четырех человек. Безобидное действо. Андрей сел в последнем ряду, по привычке закрыл глаза, желая им отдыха, но тут же раскрыл их. Его опять на миг посетило то жуткое видение, тот сон, в котором он испытал животный страх и ненависть. События в том сне тоже происходили в конкретном зале, так похожем на этот. Может, здесь же? Андрей, наверное, вздрогнул тогда, во сне, когда зал вмиг опустел от появления какого-то человека. Существа! Люди бросились к выходам, напуганные чем-то.