Кажется, апостроф всем нам уже изрядно надоел, так что я добавлю всего пару слов, чтобы напоследок облегчить душу.
1. Один читатель написал мне, что я неправильно использую one’s («типичная ошибка») и что надо писать ones. Это такая ерунда, что я даже спорить не хочу. Пойдите скажите Вирджинии Вулф, что надо было написать A Room of Ones Own[167] и посмотрите, что из этого выйдет.
2. Повторю еще раз: если слово можно заменить на it is или it has, то это it’s:
It’s a long way to Tipperary.[168]
Если слово можно заменить на who is или who has, то это who’s:
Who’s that knocking at my door?[169]
Если слово можно заменить на they are, то это they’re:
They’re not going to get away with this.[170]
Если слово можно заменить на there is, то это there’s:
There’s a surprising amount about the apostrophe in this book.[171]
Если слово можно заменить на you are, то это you’re:
You’re never going to forget the difference between “its” and “it’s”.[172]
Можно проклинать судьбу за то, что it’s звучит, как its; who’s звучит, как whose; they’re звучит, как their (и there); there’s звучит, как theirs; а you’re звучит, как your. Но если взрослый образованный человек путает эти слова, то нет ему прощения.
This chapter is nearing its end.[173]
Whose book is this, again?[174]
Some of their suggestions were outrageous![175]
This is no concern of theirs![176]
Your friend Elton John has been talking about you again.[177]
В забавных колонках Бича в «Дейли экспресс», посвященных королевскому апострофщику, часто упоминается некий псевдоутешительный «закон сохранения апострофов». Признанный в XIII веке еретическим, этот закон утверждает, что в природе существует равновесие: «Взамен каждого апострофа, пропущенного в it’s, появляется другой, вставленный в its». Таким образом, число находящихся в обращении апострофов остается неизменным, даже если из этого следует, что у нас становится в два раза больше поводов биться головой об стенку.
Единственный связанный с апострофами вид неграмотности, который вызывает у меня некоторое сочувствие, – это «ошибки зеленщика». Во-первых, потому что зеленщики – труженики, зарабатывающие на жизнь отнюдь не писательством. А во-вторых, потому что я согласна с ними: когда к слову, кончающемуся на гласную, добавляешь s, с ним происходит что-то странное и пугающее. Возьмем, к примеру, слово bananas: на первый взгляд можно подумать, что последний слог произносится как ass.[178] Как можно сохранить произношение слова banana при переходе к множественному числу? Вставить апостроф перед s! Безусловно, если вы не знаете, что множественное число от potato – это potatoes, вам нет извинения, но если вы собирались просто добавить s, то искушение отделить эту букву от o с помощью того или иного значка кажется очень соблазнительным, потому что слово potatos уж точно бы произносилось pot-at-oss.
Более того: возмущаясь невежеством зеленщиков, многие не знают, что до XIX века апостроф, помимо всего прочего, отделял букву s, указывающую на множественное число, от иностранного слова с гласной на конце, чтобы не искажалось произношение. Поэтому в текстах XVIII века мы видим folio’s и quarto’s – и это смотрится весьма изысканно. Правда, лучше бы для этого был использован (или изобретен) другой знак, который облегчил бы бремя многострадального малыша-апострофа. Я даже слышала, что среди энтузиастов пунктуации существует движение за возврат к тильде (испанский значок, который имеется на каждой клавиатуре и выглядит так: ~). Тогда было бы: quarto~s и folio~s, не говоря уж о logo~s, pasta~s, ouzo~s и banana~s. Однако пока что ревнители чистоты очень возмущаются, когда кто-нибудь пишет quarto’s. Как горько заметила профессор Лорето Тодд в прекрасной книге «Справочник Кассела по пунктуации» (1995), «когда-то это считалось правильным – как считалось правильным пить чай из блюдца».