Выбрать главу

– Ну, здравствуй, сынок! – Отец смотрел на него так, как всегда смотрел в той далекой жизни: прямо в глаза, с сильным прищуром, то ли улыбаясь, то ли пристально вглядываясь.

Фомин даже зажмурился на секунду, не зная, верить или нет происходящему. Но ему в жизни много чего пришлось испытать, и размышлять над правильностью следующего шага он не стал. Перед ним – отец! Это точно! Поэтому он шагнул в салон и так же, прямо глядя отцу в глаза, ответил:

– Здравствуй, папа Дима!

Именно «папа Дима» – так прочел по губам Игнатов и окончательно понял, что в вертолет входит Саша Фомин, его Саша, пропавший в Афганистане в феврале 1984 года. Он протянул сыну руку, потащил на себя и с маху прижал к себе его крепкое тело.

Лицо сына было совершенно чужим.

Игнатов испытал странное ощущение: он точно знал, что перед ним сын! И... совсем не Саша! Даже глаза поменяли цвет. У того Саши они были светло-серые, а у этого – темные или темно-зеленые...

Отстранившись и в упор разглядывая сына, Игнатов почувствовал его смущение и, наклонившись к уху, прокричал:

– Давай обо всем – потом! Ты свободен! Мы уходим. Еще наговоримся...

В вертолете появился третий пассажир: это был Беркас Каленин. Он был одет в камуфляж, который сидел на нем мешковато, будто был на пару размеров больше, чем нужно. Каленин неуклюже ввалился в машину и двинулся к месту, указанному Игнатовым.

В машине находилось несколько человек в штатском, которые как бы принимали вместе с Игнатовым Фомина и Каленина.

Последним в вертолет поднялся полковник ФСБ Барков.

– Гражданин Игнатов! – загудел он. – Все как договаривались! Здесь вещи, которые, я вижу, вы вместе с нашими сотрудниками уже осмотрели. Оружие то, которое вы просили – два ПС-96М, плюс по два снаряженных магазина.

Один из сопровождавших Баркова достал из обычного целлофанового пакета два небольших пистолета, похожих на австрийский «глок», и положил на сиденье перед Игнатовым. Фомин опытным взглядом оценил «игрушки»: почти целиком из пластика, с особым предохранителем, встроенным прямо в спусковой крючок, коротким ходом затвора, патроны в магазине уложены «лесенкой» – значит, их существенно больше штатных восьми...

– Деньги в борсетке – там! – Барков показал под переднее кресло. – Дверь пилотской кабины блокируется из салона. Хотите – можете перекрыться. В этом случае будете общаться с пилотом по переговорному устройству.

– Да, я проверил! Уже воспользовался этой возможностью! – Игнатов показал рукой в сторону двери кабины, которая, как стало ясно, была заперта снаружи.

Барков закашлялся. От необходимости кричать его голос стал еще более хриплым.

– Я предлагаю, господин Игнатов, еще раз уточнить наши взаимные обязательства. Итак: вы двигаетесь в Кубинку. По дороге делаете одну посадку. Место укажете пилоту. Там забираете ваших сообщников...

– Как вы сказали? – не расслышал Игнатов.

– Сообщников!!!

Игнатов улыбнулся и поправил Баркова:

– Называйте их пассажирами!

– Сообщников! – хрипло в третий раз произнес Барков. – Далее следуете в аэропорт Кубинка. Там вас ждет самолет. Самолет с дальностью полета до пяти тысяч километров. Надеюсь, точка вашего приземления попадает в эту дальность? Это не Новая Зеландия?

Игнатов промолчал и дал понять, что готов слушать дальше.

Барков по-армейски, наподобие гимнастерки, одернул вниз пиджак. Было видно, что он нервничает.

– Перед взлетом, ровно в половине двенадцатого, вы передаете нам условную фразу... Это касается двенадцатичасовой бомбы. Так?

– Нет! – возразил Игнатов. – Условную фразу вы получите без пяти двенадцать. Мне не нужны неожиданности...

– Но это рискованно! Вдруг – какая-то случайность, и мы не успеем передать фразу в эфир!

– Сделайте так, чтобы случайностей не было. Мне не нужны сюрпризы, – повторил Игнатов. – Мало ли что придет вам в голову за эти полчаса?! Ваш цейтнот – это мой союзник. Чем меньше времени у вас, тем больше возможности у меня покинуть страну...

– Господин Игнатов! – Барков говорил нарочито медленно. – Мы в любом случае подтвердим ваш вылет за границу только после того, как убедимся в том, что взрывное устройство найдено и обезврежено.

– Хорошо! – неожиданно согласился Игнатов. – Пусть будет без четверти.

Барков кивнул.

Игнатов тем временем повернулся к сыну и спросил:

– Ну, ты все понял?

Тот неопределенно пожал плечами: мол, понял, но далеко не все.

– Прикинь пока свою одежду.

– Да подойдет! – вмешался в разговор Барков. – Мы же ее не с луны брали, человек-то у нас был.

– Прикинь! – повторил Игнатов.

Фомин кивнул и пошел в глубь салона, чуть прихрамывая.

Барков проводил его взглядом и снова обратился к Игнатову:

– Дальше вы взлетаете на самолете по маршруту, который сообщите нам сразу после взлета.

– Надеюсь, воздушный коридор мы получим незамедлительно?

Барков не ответил, давая понять, что это не обсуждается.

– После пересечения государственной границы даете нам наводку для обезвреживания всех оставшихся взрывных устройств, – продолжил он. – После посадки выполняете ваше последнее обязательство: передаете господина Каленина и двух летчиков властям той страны, где будет посадка. Все правильно?

– Правильно. Только не вздумайте шутить со мной! Если вы полагаете, что у меня нет запасного варианта, то ошибаетесь. Я выполню главное условие, как и поступал до сих пор: не погибнет ни один человек! Но если будет малейшая попытка меня обмануть, то господином Калениным дело не ограничится! Убедительно прошу: будьте точны. В конце концов, я забрал только своего сына!

– Не сына, а преступника!

– Сына!!! – рявкнул Игнатов.

Барков сделал вид, что не заметил раздражения собеседника, и повернулся к Каленину:

– Беркас Сергеевич! Мужества вам и удачи! – Он протянул руку. – Вы настоящий мужик!

Тот в ответ, как мог, ободряюще улыбнулся и пожал протянутую ладонь. Барков почувствовал, что рука Каленина не просто холодная, а ледяная.

«Волнуется! – подумал он. – Да и как тут не волноваться? Молодец! Держится!»

– Все!!! – прокричал Барков. Он пропустил вперед себя своих коллег, ловко шагнул на трап и, придерживая полы пиджака, срываемого потоком воздуха от вращающихся винтов, быстро зашагал в сторону стоявших поодаль вооруженных людей.

Дверь вертолета захлопнулась.

– Поехали! – крикнул Игнатов в переговорное устройство, обращаясь к пилоту. – Набирайте высоту! Место посадки я назову через пару минут.

Двигатели загудели еще более надсадно. Машина качнулась и пошла вверх...

В ста метрах от взлетающего вертолета за его маневрами наблюдала большая группа людей. Старшим был генерал-лейтенант Гирин, который отдавал быстрые и короткие распоряжения.

– Мы его видим на любой высоте? – спросил он, не оборачиваясь и продолжая наблюдать за взлетом.

– Так точно! Не беспокойтесь, товарищ генерал! – раздалось из-за его спины. – Он нам сигналит, как новогодняя елка!

– Он может вывести из строя датчики?

– Это практически невозможно! Их слишком много, и у них разный тип подачи сигнала. К тому же у Игнатова нет никакой аппаратуры.

– Как быстро мы получим данные о его первой посадке?

– Практически в ту же минуту. Будем знать место с точностью до метра.

– Докладывайте о его маршруте постоянно!

Гирин устало потер лоб и двинулся к машине. Он сел на заднее сиденье и взял трубку телефона правительственной связи.

– Сергей Николаевич, товарищ генерал! Докладываю! Вертолет взлетел. Сразу взял курс на юго-запад, то есть фактически летит в Кубинку. Где-то по пути будет посадка. Все средства слежения, включая военные спутники, задействованы...

Буданов выслушал доклад Гирина и, помолчав, спросил:

– Скажите, Юрий Борисович, у вас нет ощущения, что мы где-то его не просчитали до конца?