Если кто-то еще сомневался в том, что генерал представлял собой реальную опасность, то статья, опубликованная 20 марта в третьем номере «Большого обозрения» и подписанная «М. Z.», должна была развеять последние иллюзии. Статья под названием «Мустафа Кемаль-паша» посвящена незаурядным личностям. Процитировав Фоша и Гинденбурга, анонимный автор утверждает, что каждая страна отождествляется с национальным героем и что слава победителей признается всей нацией. Закончив социологический экскурс, автор переходит к своему герою, Кемалю, и напоминает о его роли и роли начальника Генерального штаба генерала Джевата в кампании при Дарданеллах, «одной из наиболее славных страниц османской истории». Эта часть статьи избежала цензуры. Кемаль представлен как «молодой, героический и стойкий» командир, а затем следует поистине мессианский финал: «Молодежь не должна забывать имя Мустафы Кемаля, одного из наших спасителей».
В оккупированном союзниками Стамбуле, будущее которого оставалось неясным, подобная статья не могла остаться незамеченной. А что сказать об ответственном за публикацию этой статьи Зие Гёкалпе, главном редакторе «Большого обозрения»? Ярый поклонник французской школы социологии, последователь Эмиля Дюркгейма, первый профессор социологии в университете Стамбула (1915), Гёкалп — один из ведущих мыслителей-националистов движения «Единение и прогресс». Турецкий центр, модернистские реформы, проводимые этим движением, иллюзия пантуранизма многим обязаны этому человеку, пережившему в юности все муки интеллектуального османского реформиста и националиста. Неизменный член Центрального комитета «Единение и прогресс» с 1908 года, Гёкалп стал подлинным крестным отцом этого реформистского движения. Обзоры, за которые он был прямо или косвенно ответствен — «Новое обозрение», где публиковалось интервью Кемаля о Дарданеллах, «Обозрение факультета литературы», «Обозрение политической экономики», — а также деятельность таких его коллег и учеников, как литератор и педагог Халиде Эдип или журналист и будущий биограф Ататюрка Фалих Рыфкы, обеспечивали ему значительное влияние.
Зия Гёкалп был арестован в начале 1919 года. А Кемаль оставался на свободе. Атмосфера в столице становилась всё более мрачной. Несколько раз в доме Кемаля в Шишли появлялся патруль союзников, искавших, по их словам, исчезнувшего армянина. В марте Кемаль был лишен звания адъютанта, служебной машины и других материальных благ, по-видимому, по требованию англичан.
Кемаль испытал и другой удар судьбы, еще более неприятный, так как было задето непосредственно его самолюбие военного. 25 марта он написал военному министру письмо, в котором выступил против статьи журналиста, посмевшего назвать военных командиров «жалкими пошляками» и «главарями бандитов», обеспечивающими трафик золота и денег. В Кемале вскипела кровь от гнева: «Какая чудовищная низость и бесстыдство представлять армейских командиров как мерзавцев и главарей бандитов!» Генерал пытается использовать это дело в своих интересах; его письмо, попавшее в прессу прежде, чем к министру, предоставляет ему возможность напомнить о подвигах боевых командиров — «моих друзей, чья честность и порядочность не вызывают сомнения» — и в первую очередь обеспечить собственную рекламу: «От моего имени и имени армейских групп Анафарты, 2-й и 7-й армий, группы армий „Йылдырым“, которой я командовал во время мировой войны, я осуждаю эту грязную клевету и ее автора». Военный министр ограничился передачей послания Кемаля журналисту, которого генерал обвинил в клевете. Опытный адвокат Кемаля постарается затянуть время, и, когда дело начнет рассматриваться в трибунале, генерал уже покинет Стамбул.
На счастье Кемаля, другие высокопоставленные лица более благосклонны к нему. Помимо Сфорца, покровительствовавшего ему, был Исмаил Фазыл-паша, отец Али Фуада, задействовавший все свои связи, чтобы найти Кемалю ответственную должность. Определенно, Кемаль многим обязан Али Фуаду и его семье. Покидая Стамбул, его друг представил Кемаля своему родственнику, ставшему одним из лидеров «Либеральной Антанты», Мехмету Али, вскоре назначенному министром внутренних дел Ферит-паши.
В конце апреля Мехмет Али предлагает великому визирю отправить генерала Кемаля в Анатолию с важной миссией. Анатолия! Наконец или за неимением лучшего? За неимением лучшего, позволяют предположить воспоминания Хусейна Рауфа, написавшего, что «в начале марта <…> Кемаль-паша не был до конца уверен» в анатолийском варианте, а также воспоминания Кязыма Карабекира, который десятью днями ранее покинул Стамбул, чтобы занять пост командующего в Восточной Анатолии. Накануне отъезда он нанес последний визит Кемалю, снова заболевшему. Если верить его «Мемуарам», Карабекир предложил тогда Кемалю сформировать национальное правительство в Восточной Анатолии и агитировал его присоединиться к нему. «Это идея; я приеду, когда выздоровлю», — якобы ответил больной без особого энтузиазма. Стоит ли сомневаться, что «Мемуары» Карабекира будут неодобрительно встречены «правоверными» кемалистами.