Катарина отступила назад, чтобы разглядеть свою дочь.
– Ты похудела, – промолвила она, нахмурившись. – Ты плохо питаешься.
Элизабет улыбнулась. Мама постоянно сетовала по этому поводу с тех пор, как Элизабет переехала в Вассар. Хотя она отнюдь не была тучной, тем не менее Элизабет всегда была немного полнее своей стройной мамы. И все же Катарину вечно беспокоило, что Элизабет слишком худая, даже после того, как та набрала нормальный вес в первый год обучения в школе.
– Я питаюсь довольно хорошо, – ответила Элизабет. – Ты чудесно исполнила Бетховена, – добавила она, быстро меняя тему.
Ее мать отмахнулась от комплимента, вскинув руку.
– Я все еще пытаюсь довести до высокого уровня технику арпеджио[8] на левой руке.
– По мне, так все было великолепно.
– Говоришь, как твой отец. А он далеко не музыкант, ты и сама знаешь.
– В таком случае ты сыграла просто ужасно.
– А вот язвить не нужно. Я как раз собиралась выпить чаю в северной гостиной – присоединяйся ко мне. – В доме ее родителей были не только северная и южная гостиные, но и роскошная столовая, вмещавшая до пятидесяти человек, а также большой бальный зал.
– Боюсь, я не могу…
– Нора как раз собиралась накрывать на стол. Я просто скажу ей, чтобы она принесла еще одну чашку.
Нора О’Доннелл была их горничной из Ирландии – замкнутой и обидчивой девушкой, которую ее мать непостижимо любила, считая бесценной. Элизабет знала, что Нора обкрадывает ее родителей, но, видя бедственное положение иммигрантов из Ирландии, Элизабет ничего не рассказала.
– С сожалением должна сказать, что не могу остаться. Пожалуйста, не беспокой Нору из-за меня.
Катарина вздохнула.
– Мне правда очень хотелось бы, чтобы ты наняла горничную. Твой отец с радостью бы оплатил ее работу.
– Раз в неделю владелец Стайвесанта приглашает уборщицу по очень разумной цене.
– Ну, по крайней мере, это приличное место для проживания. Хотя, должна сказать, мне нет дела до некоторых отбросов общества в том районе.
– Там я в полной безопасности, мама.
– Раз ты так говоришь, – с сомнением ответила Катарина. – Но если ты не можешь остаться на чай, то зачем тогда пришла?
– Я лишь зашла, чтобы одолжить платье.
– Для чего?
– Главный редактор моей газеты поручил мне осветить вечеринку в саду у Асторов…
– У Асторов?
– Да.
– Сегодня? В их особняке на Пятой авеню?
– Начало меньше чем через час.
Ее мать горестно усмехнулась.
– Без сомнения, это будет грандиозный прием. – Выражение тяжелой потери промелькнуло на ее лице. – Не понимаю, почему миссис Астор – как она просит себя называть – не считает семью ван ден Брук одной из «Четырехсот». Жаль, что твоего отца это особо не волнует. Уверена, будь все иначе, мы были бы в списке гостей.
Элизабет одновременно разозлила и тронула попытка матери сохранить лицо. Так называемые «Четыреста» были списком людей, которые имели влияние в светском обществе, представляя собой элиту Нью-Йорка. Ходили слухи, что список был недостоверным. Что такого документа не существовало. И что число «четыреста» просто отражало количество людей, которые могли собраться в бальном зале дома миссис Астор.
– И все же зачем ты пришла сюда? – спросила Катарина.
– Как можешь видеть, мне не хватает подходящего наряда, – ответила Элизабет, указывая на свое довольно скромное зеленое платье и сшитый на заказ жакет в тон. – У меня есть несколько платьев в моей квартире, но они не подходят для данного мероприятия.
Ее мать кивнула.
– В этом наряде ты будешь как белая ворона в доме Асторов. В конце концов, твоя колонка в газете освещает все светские хроники.
Элизабет вздохнула.
– Не представляю, кто вообще читает эту колонку.
– Вероятно, другие женщины.
– Скорее, глупые и поверхностные, у которых слишком много свободного времени.
Катарина скрестила руки на груди.
– Кто бы говорил – ты обязана своей работой высокому положению своей семьи, и тебе это прекрасно известно.
– Я не горжусь этим. По правде говоря, я…
– Ты не была такой гордой, когда пользовалась нашим влиянием.
– Мне пришлось, если таким образом я смогу принести пользу миру.
– Тем не менее сейчас самое главное – чтобы ты оделась должным образом для этого поручения, – на лице ее матери появилась высокомерная улыбка.
– Все знают, что у тебя самые красивые платья в городе, – заявила Элизабет, заменив лесть правдой, а именно тот факт, что у нее не было времени заскочить домой в Стайвесант, чтобы переодеться.
– Я не слышала такого, – ответила Катарина. – Но я посмотрю, что можно тебе предложить.
8
Способ исполнения аккордов, при котором звуки идут последовательно один за другим, преимущественно от самого нижнего к самому верхнему.