НЕНАВИЖУ!
Если бы я знала, что на пути к богатой жизни мне придется взять в союзники Валерку — я б точно отказалась от богатства.
Не знаю, хватит ли у меня сил на эту сволочь.
06.02.
Ни с того ни с сего приперся ко мне днем, принес два пирожка из «Макдоналдса».
Я — Почему ты не на работе? Говорил, что вкалываешь на новую машину.
В — А что мне теперь вкалывать? Я ведь твой жених, которому тоже перепадет что-нибудь от богатого американского дедушки. Иначе зачем я с тобой связался!
Я — Если получишь машину — ты от меня отстанешь?
В — И не подумаю. Я так много про тебя знаю, что мое молчание дороже стоит. Оставлять тебя не собираюсь.
Я — Никогда, что ли?
В — Хватит меня допрашивать, я сказал! Все будет по-моему. И так долго, как я этого захочу. Я! А не ты. Свыкайся с этой мыслью и не вздумай хорохориться. Пригласи Катерину Ивановну к нам на ужин. Она должна знать, что мы решили пожениться.
Я — Ты это серьезно?
В — Да уж не шучу. И деду твоему так скажем. А сегодня вечером у нас будет гость. Приготовь какие-нибудь салаты. Заправляй сметаной, а не майонезом. У меня гастрит, чтоб ты знала. Вечером я мясо принесу. Не пережарь и не пересоли.
Я — На фиг мне твой гость сдался! Да еще ужином его корми. Больно надо.
В — А в рожу получить не хочешь?
Я — С ума сошел?
В — Баб только так учить надо. Смотри у меня! С приятелем будь приветлива и оставайся в коляске!
Я — Господи! А это-то тебе зачем? Хочешь, чтобы дружбаны твои злословили, что лучше инвалидки Валерка бабы найти не мог?!
В — О том, что ты не инвалидка на самом деле, вообще никто знать не должен. Даже подозревать! А когда приятели мои узнают, сколько у инвалидки деньжищ — их ведь немало, если ради этого на убийство сестры пошла, — даже самые большие юмористы ржать перестанут. Но мне надо привыкать, как бы, к тому, что ты моя невеста. Считай, с сегодняшнего дня представление начинается.
Вечером пришел какой-то немытый балагур с паучьими лапками. Сожрал три бифштекса, миску салата и выкушал бутылку водки. Если в начале вечера я старалась быть любезной, то когда эту пьяную морду совсем развезло, демонстративно отвернулась к окну и стала изучать освещенный фонарем кусок двора.
Валерка жутко выпендривался перед этой пьянью. Разговаривал со мной в духе «принеси-подай». Как будто не с невестой приятеля знакомил, а с прислужницей какой! Пока тот был относительно трезвый, в Валеркином поведении еще просматривалась какая-то логика. И хоть, на мой взгляд, такой логикой может руководствоваться только ублюдочный импотент, я понимала, чего он хочет: показать дружбану, как круто и по-мужски он выстроил свои отношения с бабой. Но с того самого момента, когда дружбану все стало по барабану, Валерка выпендривался уже из любви к искусству.
Якобы шутливо, а на самом деле больно ущипнул меня за щеку и понес пьяный бред.
В — Скажи-ка, как ты меня любишь!
Я попыталась отмахнуться.
В — Скажи! И этот пусть слышит.
Я — Этому уже все равно.
В — Мне скажи!
Я — Да пошел ты!
Валерка снова потянул лапищу к моему лицу.
В — Говори: «Я тебя обожаю».
Я — Я тебя обожаю. Валерка стал тормошить приятеля.
В — Эй, слышишь? Слышишь, что она говорит? Повтори!
Я — Я тебя обожаю. Доволен?
В — Ну, как бы…
В это время приятель начал подавать признаки жизни. Обвел мутноватым взором стол и вяло похлопал по карманам в поисках сигарет. Не нашел и вопросительно глянул на Валерку.
В — Сейчас нам хозяйка курево организует. Где у нас сигареты?
Я — Не у нас, любимый, а у меня. Пачка лежит на моем письменном столе.
Я сделала акцент на «моем».
В — Так принеси.
Я — Сам возьми. Я разрешаю.
В — Принеси, я сказал! Быстро!
Я сделала вид, что не слышу. Тогда Валерка метнул свою тяжелую лапищу мне на загривок и резким усилием попытался пригнуть голову к столу. Лишь в последний момент мне удалось упереться руками в подлокотники коляски и не ткнуться физиономией в салат. Прядь волос все же окунулась в миску, и когда я выпрямилась, оказалось, что сметана стекает мне на блузку.