Выбрать главу

— Дава-ай! Дава-ай! — приговаривал, нажимая на кордиль. Почувствовал, как уместна была помощь Юры — трудновато еще приниматься ему за физический труд. Помощь Юры и его искреннее внимание даже сняли тот предыдущий налет антипатии.

Нелегко было крутить лебедку. Но застопоренный на мели катер шевельнулся, как больной, поворачивался задранной половиной к острову. Будто увечье свое демонстрировал этим. После нескольких оборотов лебедки начал даже выравниваться по горизонтали, но не поднимал из воды затопленный нос, только опускал и корму вниз. От этого еще глубже затапливалась капитанская рубка, вода волнами приближалась к люку.

— Стоп! — энергично скомандовал Горн. — Будем посмотреть.

Застопорил лебедку и вылез в люк на палубу. От крена катера лестницы теперь приближались к их нормальному положению. Волны захлестывали теперь даже в люк.

Когда оба парня тоже выбрались на палубу, Горн шел уже им навстречу. Мокрый, даже майка и трусы словно процеживали через себя морскую прозрачную воду.

— Готов, есть. Можем давать лебеодка впереод.

— Что же произошло?

— А ничево нет произошло, товарищ Олег. Большой якорь биль спущен етвас, немного. Ми совсем отпустиль теперь якорной связь. Только не можем прозевайт конец якорной цепь. Будем стеречь ето, а с берега просим еще один села. Просим Ваня.

— Ваня-я! Давай на аврал! — крикнул Юра.

Ваня лишь оглянулся, что-то сказал Роману и с разгона влетел в волны океана, поплыл к катеру.

Ниночка сладко заснула в тени на одеялах. Тревожные дни перед этим выбили девчушку со сна. И не слышала, когда мальчишки с тем же рвением, с «ура-а» закрепляли совсем выровнявшийся катер на близкой от берега мели, теперь уже аж двумя тросами, занеся один из них далеко вперед, куда должны перемещать вдоль берега это свое неоценимое достояние. Катер медленно качало прибрежной волной, словно пододвигая туда же вперед, куда ребята натягивали второй длинный конец троса.

— Теперь-то он уже на-аш! — стремительно воскликнул Ваня, работая у троса.

— Цс-с! Малая спит, — предупредил Олег.

Даже ходить начали по шелестящему песку и гальке так осторожно, что девчушка, проснувшись, засмеялась, наблюдая то, как в спортивной игре, передвижение пионеров...

Лужинский внимательно слушал этот увлекательный, полный удивительных ситуаций и героизма рассказ. Иногда казалось ему, что и сам он в одних трусах гоняет по косе вдоль океана, выводит тот катер. Несколько отдельных реплик, в которых попутно упоминалась девчушка, каждый раз вызывали желание переспросить, убедиться, действительно ли это и есть она, многострадальная дочь генерала и Марии Иосифовны?

— Думаю, что вы, Станислав, можете, если и не вполне понять меня, то во всяком случае представить состояние капитана немецкой военной авиации, принужденного исключительными обстоятельствами к чрезмерной лояльности, даже к истинной услужливости...

— Я целиком восхищен вашим благородством...

— Подождите... Благородства хватило только на девяносто два дня, мой уважаемый гость! Только на девяносто два дня, которые окончательно ликвидировали последствия моего ранения. Я был сильный, а в таком состоянии, как говорят, сытый голодного не разумеет! Где-то тридцать два дня без передышки, не заглядывая в будущее, я руководил мальчишками, которые с детским энтузиазмом и энергией осваивали морской катер немецкого производства. Это были дети враждебного мне государства... За это время мы едва завели трофей только в первый сектор нашего будем говорить «шлюза», планируя-таки завести и в «док»! Чтобы представить себе этот длящийся более месяца труд четырех юношей и летчика-аса немецкого вермахта в качестве главного технического организатора и функционера этого дела, не надо иметь специальных навыков к фантазированию. Пока катер был на морских волнах, его так торчком и тащили двумя тросами посменно вдоль берега, пока не привели в русло нашего ручья с пресной водой. Несколько дней, даже ночей работали, используя приливы океана. Поднятый почти на целый метр уровень воды позволял подвести наш трофей до крутого берега. Русло ручья прорезало здесь глубокое устье, берега которого в самой высокой точке достигали около четырех метров. Устье узкое, это же просто горло хищника, пробитое в скале. Правда — скала потрескавшаяся, но в отдельных местах достаточно устойчивая. И мы ломали, запруживали русло, каторжно работали, чтобы поднять наш корабль, тянули тросами на блоках...