Выбрать главу

— Род Рединсгейров правит Морийором уже одиннадцать поколений… — набычился барон.

— И что с того? Насколько я понимаю, это не первый род на этой земле. Как и везде, первый из династии завоевывает свой трон мечом, а остальные просто пытаются его удержать… Или ты считаешь иначе?

Отрицать очевидное лайши не захотел. Поэтому промолчал. Впрочем, его ответ Алвану был не нужен:

— Получается, что я имею полное право сделать то же самое…

— Да, но армия объединенных королевств…

— …ловит ветер в степи! Я взял уже второй город — а они все еще не понимают, что со мной делать…

— Взял. Но не удержал!

— А зачем мне их удерживать? Ни один сын Степи не будет жить… — говорить о грязи, в честь которой степняки назвали город, берз не захотел. Поэтому закончил намного мягче, чем собирался: — …в каменных мешках, похожих на похоронные курганы!

— А как же трон Морийора? — съязвил старик. — Если ты станешь нашим королем, то тебе придется жить в таком же кургане! Только во много раз больше! Или ты думаешь, что королевский дворец в Лативе похож на ваши юрты?

— Ты невнимателен, бургомистр! — пропустив мимо ушей очередную дерзость, берз снисходительно усмехнулся: — Я сказал, что имею такое же право на трон Морийора, как любой другой Вождь… Но это не значит, что я его займу!

— Ничего не понимаю…

«Потому, что я — непредсказуем…» — мысленно хмыкнул Алван, сделал небольшую паузу и пожал плечами:

— Латива, Арнорд, Свейрен, Нивейл, Маллар… Скажи, зачем мне столько столиц? Седалище у меня одно, и я, Вождь Вождей, буду восседать на кошме моей Высокой юрты… в своем родном стойбище. А ваши короли будут моими вассалами…

Лайши поиграл желваками и криво усмехнулся:

— Ты уверен, что сможешь захватить весь север?

Берз повел рукой, показывая на высоченные трехэтажные дома, окружающие площадь и чуточку повысил голос. Так, чтобы его слышали даже те ерзиды, которые стояли на Надвратной башне:

— Вы — деревья, а эти здания — ваши корни… Вы вросли в землю и не мыслите жизни без нее… В отличие от вас мы, ерзиды — вольный ветер. Мы встречаем Удири-бали… э-э-э… бога солнца… в одном месте, а провожаем — в другом. Поймать ветер невозможно, зато он, превратившись в бурю, выкорчевывает и деревья, и рощи, и леса…

Старейшина устало прикрыл глаза, повел плечами, попытался пошевелить затекшими руками, а потом устало поинтересовался:

— Ладно. Скажи, чего ты хочешь от меня?

Ответ на этот вопрос придумывать не пришлось — его заранее подготовил эрдэгэ. Поэтому Алван ответил без какой-либо заминки:

— Через десять дней я возьму еще одно из ваших стойбищ. Но оставлю его целым и невредимым… в том случае, если твой король убедит меня в том, что сможет быть хорошим вассалом. Если не сможет или не захочет — то я отдам его своим воинам, а потом сожгу…

Бургомистр помрачнел еще сильнее.

— Думать Урбану уже некогда — городов в Морийоре немного, и потеря каждого из них обязательно скажется на благоденствии ваших дворян и народа…

Лайши попытался что-то уточнить, но, заметив, что берз еще не закончил, прервался на полуслове.

— Кстати, о дворянах. На следующий день я прикажу своим воинам начать жечь замки по всему Морийору. А их хозяев — рассаживать на колья. Пройдет еще несколько дней — и те, кто останется в живых, вспомнят про ту половину вассального договора, которую принес вам король…

Старик заскрежетал зубами и… тряхнул головой:

— Ты хочешь, чтобы я ему это передал? Передам. Слово в слово. Если, конечно, доберусь до Лативы…

Алван шевельнул пальцами — и воин, стоящий рядом со стариком, перерезал путы на его руках.

— Касым, ялно!

Шири мигом соскочил с коня, подошел к старейшине и протянул ему кусок кожи со знаком рода Надзир:

— Держи при себе, и тебя не тронут…

Барон отрицательно помотал головой и показал затекшие руки, мол, боюсь, не удержу.

Касым ухмыльнулся, а Алван вдруг понял, что победил: первый раз за весь разговор лайши выказал осторожность. Значит, поверил в то, что у него есть будущее…

«Как там говорил Гогнар? Пройдет совсем немного времени, и я научусь понимать причины чужих поступков?» — ошарашенно подумал берз. Потом поймал взгляд барона, направленный на толпу женщин и мысленно усмехнулся: — «Так и есть! Он позволил себе посмотреть на своих родственников… Что ж, вот и возможность проявить великодушие!»