Выбрать главу

— Один раз?

— Да хоть десять. И вообще, кроме меня, есть другие сильные пилоты — Волкодав, Кобра, Молния. Справимся.

— Последний бой? — прерывает она меня, и голос ее срывается. Я чувствую, как вздрагивает ее тело. Прижимаю жену к себе, крепко-крепко.

— Ну какой последний бой, дурочка? — говорю ласково и убедительно, стараясь сделать все возможное, чтобы она поверила. — Ну какой последний бой? Я ведь не смогу поднять в небо самолет, ты же знаешь…

— Ты обманываешь меня, Влад. Мне страшно… Страшно. Не делай этого, ладно?

Ну конечно, я обманываю тебя, Мари. Потому что, угробив последнюю машину с виртуальным приводом, я, быть может, подниму в небо настоящий самолет. У меня не останется другого выхода, ведь не смогу же я просто так, безропотно, смотреть снизу, как они сотрут с лица земли двух самых близких мне людей. Я подниму в воздух боевую машину, не те дистанционно управляемые блюдца, а обычный самолет, подниму, чтобы встретить их в бою. Если повезет — они останутся на земле вместе со мной. Но я не могу сказать этого вслух.

Я не знаю, Мари, как я поступлю. Сидеть, сложа руки, и наблюдать, как умирает наш мир, привычный мир, я вряд ли смогу…

— Мне страшно, Влад.

Прижимаю ее к себе еще крепче. Она послушно замирает в моих объятиях… Что такое безумная страсть? Думаете, это возможность обладать красивой любящей женщиной? Нет, мы вместе уже больше пяти лет. Безумная страсть — это когда красивая любящая женщина послушным воском тает у тебя в руках, отвечая стоном на каждую твою ласку, а ты знаешь, что завтра можешь потерять эту женщину навсегда.

* * *

Наши боевые машины не похожи на самолеты прошлого века. С тех пор, как пилоты «осели» на земле, в командных центрах, самолеты здорово изменились. Металлическая конструкция выносит куда большие нагрузки, нежели живой организм. Уже не нужен хвост, стабилизирующий полет, отпала необходимость в крыльях — самолеты все меньше и меньше напоминают птиц. И, кстати, все больше походят на те летающие тарелки пришельцев, что мучили землян своим обликом и загадочными появлениями в прошлом веке. Мы и называем эти хреновины «тарелками».

Двигатель с переменным вектором тяги укреплен на внешнем радиусе корпуса, причем вся установка с соплом может легко скользить на своих креплениях по наружной кромке самолета, что позволяет достичь совершенно фантастической маневренности, выписывать кренделя, которые и не снились обычным «птичкам». Переместив двигатель вбок, на девяносто градусов, можно дать тягу, а железное корыто будет вынуждено очень резко сменить вектор движения с продольного на боковой, поперечный. Ничего подобного не смог бы выдержать самолет прошлого — у него отвалились бы крылья. Но, впрочем, еще раньше по кабине размазало бы пилота.

Я люблю двухдвигательные модели летающих кораблей, это позволяет выполнять немыслимые фигуры в воздухе. Каждый двигатель перемещается по своему полозу, расположенному на внешней кромке блюдца, каждый двигатель имеет свою регулируемую тягу. С помощью двух таких движков я могу выписывать в небе совершенно неожиданные пируэты. Ну и, конечно же, нельзя сбрасывать со счетов двигатель вертикальной тяги, расположенный прямо под брюхом, рядом с рисунком скорпиона… Современная машина привела бы в ужас летчика прошлого. Поэтому нет ничего удивительного в том, что чудом техники быстрее всех овладели дети компьютерного века — те, кто привык ко всяким невозможным конструкциям еще в молодости, забавляясь игрушками. До того, как виртуальная реальность — VR — стала основой современного боя.

Самолеты научились выполнять такие фигуры, что запросто могли бы размазать пилота-человека по кабине. Теперь мы все уравнены в возможностях — те, кто способен выносить перегрузки, и те, кто неспособен. Самое главное ныне — умение и опыт. Иногда новички спрашивают: почему же самолетами управляют люди, а не компьютеры? Когда-то я тоже не мог понять этого. Ведь компьютеры всегда обсчитывают ситуацию быстрее человека. Однако ответ пришел ко мне легко и просто, когда я вспомнил игры в компьютерном клубе. Любой мальчишка знает, что, когда играешь не против живого противника, а против машины, можно задать самый высокий уровень сложности компьютерной программе, но однажды ты научишься обыгрывать железную лоханку. И вот с того дня, когда ты научишься обыгрывать машину у нее больше не будет никаких шансов справиться с тобой.

Мы не такие, как пилоты двадцатого века. Мы пьем утренний кофе в кругу семьи и не кормим вшей на передовой, мы воюем по часам, по распорядку, мы не знаем врага в лицо и редко оплакиваем погибших, так как редко умираем сами. Мы живем в своем, придуманном инженерами и программистами мире, виртуальном мире 3D. Но мы по-прежнему проливаем настоящую кровь…

Я шел по летному полю, вдоль длинного ряда раскрашенных в боевые цвета машин. Сегодня я должен найти противоядие. Очень сильный враг уже ждет меня. Я чувствую это. Вчера мы принесли жертву, чтобы удержать призрачное равновесие. Но то был лишь временный выход. Сегодня все решится.

Судьба нашей страны поставлена на карту. Кто будет господствовать в небе, тот победит в схватке. Таков старый закон войн. Правда, сейчас он приобрел немного другой вид. Но, тем не менее, наземные войска противоборствующих сторон ждут, чем закончится наша мясорубка в воздухе. Если терять машины с такой скоростью как вчера, моя война закончится через два дня… Потом в бой пойдут моторизованные наземные корпуса. Я представил себе управляемые танки, бронемашины, ждущие своего часа. Механических солдат — стальных, не знающих пощады роботов, ожидающих лишь команды «вперед!». И людей, что замерли у своих боевых пультов, в таких же центрах управления как наш. Только те центры, в отличие от нашего, называются «центры управления войсками». В этом вся разница.

Я вошел в ЦУП третьего сектора.

— Капитан Попов!.. — Какой все-таки обольстительный голос у нашей девушки-информатора! — Капитан Попов! Вас срочно вызывает полковник Грудин. Немедленно явитесь к полковнику Грудину…

Почему я до сих пор не видел ее лица? Интересно было бы посмотреть. Занятно, что нужно полковнику от меня, уже с утра?

— Капитан Попов прибыл по вашему приказанию! — Руку вниз, все четко, по уставу. У командования не должно быть ни малейших сомнений в том, что капитан Попов знает выход…

— Капитан, мы тщательно проанализировали ваши вчерашние дуэли. Результат неприятен для нас. На машине «дракона» установлен бортовой компьютер нового поколения. Их ученые сделали шаг вперед, они опередили инженеров Равии. Поэтому элмозг «дракона» всегда будет находить решение быстрее любого нашего компьютера.

Это приятная новость. Со знаком минус. Впрочем, в любой новости есть две стороны — хорошая и плохая. Плохая заключается в том, что мой враг вооружен гораздо лучше меня. Стоит ли из-за этого расстраиваться? Наша страна никогда не была державой с самым мощным экономическим потенциалом в мире, она не могла позволить себе тратить сумасшедшие деньги на разработки вооружений, как это могут позволить себе другие страны. Мы никогда не имели огромных армий какие есть у богатых соседей. Но у нас было нечто иное — мы, как никто другой, умели драться до последнего человека, до последней капли крови, настоящей крови, не виртуальной. И разве важно, что мой враг вооружен лучше меня? Так ведь было всегда, из поколения в поколение, однако мои предки сражались. Им и в голову не приходило сдаваться.

Поэтому для меня важнее вторая, хорошая составляющая в этой новости: я неплохой пилот. Противник победил меня вчера не хитростью, не мастерством — силой. Я найду ключ к нему, как находил тысячи раз ключи к любой сложной компьютерной игрушке!

Воздух! Он может быть легким и невесомым, таким он бывает почти всегда. А может быть плотным и тягучим, как сегодня. Я ощущаю его сопротивление при каждом биении сердца, при каждом вдохе. Сегодня не мой день, что ли? Но я должен, должен сделать это хотя бы раз. Просто для того, чтобы знать, что я могу.

Зона боевых действий напоминает вулкан. Как это просто ныне — бросить машину в пекло боя, зная, что ты не рискуешь своей жизнью. Это создает иллюзию собственной неуязвимости. Но, как говорят старики, лишь тот пилот может стать летчиком экстра-класса, кто умирает с машиной каждый раз. Сколько раз мне предстоит умереть сегодня?