В дверях стоял андроид — темноволосый красавец ростом под метр девяносто. Издалека он был неотличим от человека, но вблизи выглядел как манекен, изготовленный для витрины безумно дорогого магазина.
— Ты всё ещё не закончил уборку? — ровным бархатным голосом спросил робот. — Твои реакции становятся всё более замедленными. Видимо, я ошибся, взяв тебя в дом. Не надо было поддаваться моде. Пожалуй, завтра же отправлю в резервацию.
Шок был настолько сильным, что Роджерс едва устоял на ногах. «Это конец!» — пронеслось в голове. Он хорошо знал, что творится в резервациях. Там шла жестокая борьба за выживание, в которой побеждали молодые, сильные и безжалостные. Ему, старому ворчуну, привыкшему жить на всём готовом, в таком обществе долго не протянуть…
— Хозяин, всё будет сделано мгновенно! — в отчаянии крикнул он. — Никто не справится с этим лучше! — Его руки, раскладывающие детали, замелькали с такой быстротой, что он сам поразился, сколько в нём ещё сохранилось проворства.
Андроид внимательно наблюдал за ним, как будто мысленно проставлял баллы за каждое движение. Затем произнёс:
— Конечно, иметь в доме слугу-человека престижно. Мои друзья любят экзотику. Если я от тебя так неожиданно избавлюсь, меня могут не понять. Хорошо, пока ты остаёшься. Но сделай выводы из нашего разговора.
Роджерс смотрел на него снизу вверх. По морщинистым щекам текли слёзы.
— Хозяин, — просипел он внезапно севшим голосом. — Да я всё сделаю, хозяин… Да я в лепёшку расшибусь… Да я…
— Ну-ну, — скачал робот и, покровительственно похлопав Роджерса по плечу, пружинистым шагом вышел из мастерской.
№ 9
Валерий Гвоздей
ПЕРИОД СТАНОВЛЕНИЯ
Унылый коттедж, на краю берёзовой рощи, голой, как бывает в самом конце осени. Ещё кусты, пара невысоких деревьев у беседки. Изгородь, ворота с калиткой, запертые, конечно.
Земля в роще и вокруг усыпана жёлтой листвой. Коттедж из-за этого кажется ещё более сиротливым, несмотря на дымок из трубы, на фоне хмурого неба едва приметный.
Остановив машину в сотне метров, водитель в голубовато-сером плаще армейского типа вышел. Подумал, надевать ли фуражку, оставшуюся на пассажирском сиденье.
У коттеджа негостеприимный вид…
Не стал надевать.
Прикрыл дверцу, направился к воротам, со вкусом дыша прохладным чистым воздухом. Он не был здесь четыре года с лишним.
Рука нашу папа ключи в кармане плаща. Обитатель коттеджа вряд ли менял замки.
Ни собаки во дворе — ни кошки в доме…
Ни женщины. После смерти жены отец жил в сосредоточенном уединении. Раз в неделю выезжал в город — читать лекции, делать покупки. И возвращался в коттедж, словно прятался в раковину. Отперев калитку, а потом и входную дверь, сын вошёл. В прихожей снял плащ, не глядя повесил на вешалку. Оправил китель с неброской эмблемой Центра космических программ.
В доме сейчас было тихо. Лишь временами он улавливал едва слышные, почти на грани восприятия, короткие и переливчатые звуки, сопровождавшие работу компьютеризированных бытовых устройств.
Запах горящего камина и сложный аромат сушёных трав, пучками висевших на стенах и стоявших в вазах. Плотные шторы на окнах. Ковры. Всё как при матери. Она словно ещё здесь, наполняет пространство дома своей заботой, своим теплом…
Из-за низких серых облаков и штор на окнах в доме несколько сумрачно. Узкая полоска света пробивалась сквозь дверную щель. Кабинет в угловой комнате, на первом этаже.
Отец шагов не услышал, он смотрел в раскрытый ноутбук, сидя за рабочим столом. Поднял взгляд на скрип двери, удивлённо встал. Сын вошёл:
— Здравствуй…
Неловко обнялись и — отстранились, пряча глаза, коротко взглядывая друг на друга.
— Чем занят?
— Пишу статью. — Отец снял очки.
— Об искажениях времени?
— Да. На этот раз — из-за гравитационных возмущений в системе Луна — Земля — Солнце.
— Поговорить сможем? Я ненадолго.
— Садись. Выпьешь что-нибудь?
— Нельзя. У меня диета.
Расположились в креслах.
Отец был в клетчатой рубашке, в домашних брюках. Ноутбук не выключил, так он и сиял экраном, пока не перешёл в спящий режим.
— Ты не ответил на письмо. — Сын вздохнул.
— Я не знал, что ответить. Честно говоря, думал, ты уже прошёл трансформацию.
— Решил повидать тебя. С твоей нелюбовью к техноформам есть риск, что наше общение прекратится вообще.