Выбрать главу

Когда она расслабляется, они сдвинуты на волосы, или зажаты за дужку в губах, или просто лежат на столе. Но стоит ей столкнуться с незнакомцем, с жалобой, с крупным вопросом, они тут же идут в ход. Она придерживает их, аккуратно прижав к вискам кончиками пальцев, так гонщик усаживает на голове защитный шлем».

— Филдс… — прервал Ньюмен.

Филдс отложил статью и удивленно поднял брови.

— Вы можете оставаться здесь хоть весь день, во всяком случае пока не кончится метель. Но почему вы думаете, что нам больше нечего делать, кроме как сидеть тут и слушать всю эту ерунду? У вас что-то имеется на Мак-Алистер, дайте нам это. Мисс Оберн, вас пригласили сюда потому, что у вас есть что сказать, кажется. Давайте же, выкладывайте.

Карен подняла глаза от своих крокодиловых туфель и посмотрела на Квинлана и Филдса, как бы спрашивая разрешения.

Квинлан считал снежинки на стекле, Филдс сделал неопределенный жест.

— Я была на заседании в Новом Орлеане в середине сентября и столкнулась там с Чарльзом Айвсом. Не совсем столкнулась — приметила его в баре, во Французском квартале. Мы не разговаривали. Я… очень удивилась, увидев его, он должен работать над материалом о Мак-Алистер в Нью-Йорке, мне так казалось. Тем более, что Новый Орлеан и Мак-Алистер никак не связаны, насколько я знаю.

«Она тоже изворачивается, — подумал Ньюмен. — Всадить ей пулю между глаз или позволить бредить дальше, сохранив жизнь?»

— Когда я позвонила позже в газету, чтобы передать материал, то упомянула, что видела Айвса. Все очень удивились моим словам. Каждый на специальном задании, как Айвс, докладывает о своих передвижениях. Он не сообщил в редакцию, что выезжает из города, не воспользовался помощью сотрудника, который бронирует места в самолетах и гостиницах, не получил аванса на расходы. Если он там находился не ради работы над статьей о Мак-Алистер, значит, занимался личными делами? Никто ничего не мог сказать. Может, он отдыхал, собирался с мыслями перед финальным рывком в работе над материалом? Но почему никого не известил? Я позвонила в отель, в баре которого его видела, он не был зарегистрирован — под собственным именем, по крайней мере. Позвонила в другие отели в том районе, потом во все места в Орлеане, где можно остановиться. Потом во все авиакомпании, самолеты которых туда летают. Ничего. Наконец, позвонила Филу…

— Почему? — спросил Ньюмен.

Карен Оберн сузила глаза:

— Филу Квинлану, вот тому джентльмену.

— Я спросил не «кому», а «почему»?

Карен Оберн вопросительно взглянула на Квинлана, но тот на нее не смотрел, он здесь ни при чем. Она пояснила:

— Фил — исполнительный редактор.

— А Айвс — коллега-репортер. Зачем стучать на него?

— Я думаю…

— Конечно. Коллега делает что-то, о чем не догадывается босс, вы ему докладываете, стучите. Как вы ни называйте такой поступок, это так.

— Айвс…

— Что, — напирал Ньюмен, — если летел и жил под псевдонимом, значит, не мог тратить казенные деньги, поскольку ему не оплатят расходы на чужое имя, если в газете не в курсе дела, да? О’кей, он мог красть время тогда, когда должен работать, но это не ваше дело, не так ли? Почему вы просто не подождали, не встретились с ним еще раз и не спросили, в чем дело, черт побери, свидание с Нанайской королевой или что-то еще?

— Я не…

— Да, вы все — трое. Вы сказали, что знаете что-то о Мак-Алистер, мисс Оберн, вы должны знать, политический Олимп — ваше пастбище. Скорее всего, вам очень хотелось самой попытаться сделать материал о ней, а дело поручили Айвсу, доверили рассказать о человеке, который переходит в категорию политических тяжеловесов в рамках штата и всей страны. Сдается мне, хотя я честно признаюсь в полном незнании газетного дела, что это делает автора такого материала тоже своего рода тяжеловесом. Вы сказали, что не подошли к Айвсу, когда заметили его в Новом Орлеане, мисс Оберн. Вы начали объяснять, но не закончили, закончу я: вы с ним не поговорили потому, что наложили в штанишки. Я прав?

Карен Оберн глянула на Филдса, который тоже вдруг увлекся счетом снежинок на стекле окна, потом снова на Ньюмена.

— Вы правы. Политический Олимп — мое пастбище. Я, конечно, хотела сделать материал о Мак-Алистер, но в утешение меня послали в Новый Орлеан писать об экономической конференции по Карибскому Бассейну. Не мое пастбище и ничего особо интересного, но суть в том, что я неплохо проводила время: один брифинг после обеда, разговоры о проблемах, никому не интересных, можно веселиться допоздна и спать до обеда.