— О-о!.. Гм-мм… Ага!.. Так-так… А-а…
Наконец Мюнхаузен не выдержал и нервно крикнул:
— Что вы там причмокиваете? Скажите что-нибудь членораздельно! Зачем они поехали?
Тартарен торжественно заявил:
— Для того, мой друг Карл Фридрих Иероним Мюнхаузен…
— Нельзя ли покороче на этот раз?
— …чтобы раскрыть тайну королевского корсара!.. — закончил Тартарен с таким победоносным видом, как будто бы он только что сам захватил пиратский корабль.
Мюнхаузен взял журнал и торопливо пробежал глазами подробную запись Дика Сэнда о свидании Барбера с первым лордом Адмиралтейства…
— Как вы быстро читаете! — удивился Тартарен.
— А ведь это… кто как умеет, — заносчиво произнёс Мюнхаузен. — Одни читают по слогам. Другие, теряя драгоценное время, шевелят губами. Третьи останавливаются после каждой фразы, чтобы уловить смысл. А я читаю глазами, схватывая разом всю страницу, и поэтому, к примеру говоря, я прочёл «Божественную комедию» Данте и всего Шекспира, включая его сонеты, за минут двадцать — не больше!..
— Так вы, наверно, ничего и не помните.
— Наоборот! Всё — до единой строчки!..
— Что-то мне не верится.
— Пожалуйста. — И Мюнхаузен с пафосом начал: — «Быть иль не быть?.. Вот в чём вопрос!..»
— Ну, хорошо. Верю, верю. Нам надо решить другое: ехать или не ехать? Вот в чём вопрос!.. Ведь наши друзья могли потерпеть бедствие?.. Им грозит опасность… встреча с корсаром!
— Ехать или не ехать — это не вопрос! — решительно заявил Мюнхаузен. — Несомненно ехать! Нет, лететь!
— Мерси… Опять утки и какой-нибудь циклон или антициклон!..
— Не волнуйтесь, Тартарен. Я предлагаю свой бриг «Леденец», хорошо известный всем полярным мореплавателям.
— А он не растает? — опасливо спросил гроза львов.
— Мы же с вами собираемся не в тропики, насколько я понимаю в синих морских картах. Взгляните.
— Откуда вы взяли карту?
— Она была приложена к вахтенному журналу. Вот отмечен маршрут и порт назначения.
— Плывём! Сейчас же, — крикнул Тартарен, вскочив с кресла.
— Эй! На «Леденце»! — скомандовал Мюнхаузен.
— Есть на «Леденце»! — ответил вахтенный.
— Пришвартоваться к читальному залу!..
— Есть пришвартоваться!..
— Следуйте за мной, Тартарен. Прошу!.. — и, пропустив охотника за фуражками вперёд, погасив свечи в медном канделябре, скомандовал: — Лететь!..
Но его тут же испуганно перебил Тартарен:
— Лететь?..
— На всех парусах! — воскликнул Мюнхаузен.
— Есть на всех парусах! — отозвался вахтенный.
В полумраке кают-компании слегка встрепенулись светлые шторы. В призрачном свете луны казалось, что это паруса…
Линии горизонта не было видно. Облака утопали в Тихом океане, кипевшем белой пеной. Бриг «Леденец» летел на всех парусах, украшенных фамильным гербом Мюнхаузена, и казался игрушечным корабликом посреди океанских просторов.
«Леденец» дрейфовал. А истинный курс при дрейфе никогда не совпадает с намеченным курсом судна. Пришлось немедленно определять местоположение брига. Плавать вслепую было опасно. Вдали был виден какой-то остров, но не было никакой уверенности, что это и есть Ситха.
По крюйс-пеленгу штурман засёк на морской карте местоположение «Леденца». Каково же было огорчение Мюнхаузена и Тартарена, когда выяснилось, что бриг находится на траверзе островов королевы Шарлотты. Это оказалось южнее острова Ситха, расположенного под 57-м градусом северной широты.
Не теряя времени, произвели на морской карте прокладку пути и, воспользовавшись попутным зюйд-остом, пошли курсом на Ситху.
С капитанского мостика хорошо видны были береговые горы тихоокеанской горной системы.
На подходе к Ново-Архангельску друзья, вооружившись зрительными трубами, вели наблюдение.
Чёрные дымы пожарищ клубились над столицей Русской Америки.
Открылась страшная картина. Горели дома, склады, крепость. Доносился гул пушек, мушкетная стрельба.
Какие-то люди в одеждах индейских воинов шли в атаку.
Мюнхаузен и Тартарен тревожно переглянулись.
— Вы не видите, кто это — индейцы? — спросил Тартарен.
— Как будто…
— Подойдём ближе?
— Я бы воздержался, — сказал Мюнхаузен. — Нас могут обнаружить.
— А не вернуться ли нам обратно? — с дрожью в голосе предложил Тартарен, не отнимая зрительной трубы от глаза.
— А наши друзья?