Выбрать главу

– Почему ты не сказал прямо?

– У меня было чувство, что ты должен дойти до этого сам. – Он пожал плечами. – Глупо, наверное, но я боялся, что ты станешь думать, будто я собираюсь манипулировать тобой через работу, а я очень хотел, чтобы ты согласился. Я знал, что могу доверять тебе вне зависимости от того, придешь ты за мной или нет. – Он обвил мою шею руками и мазнул губами по моим губам. – Солнце, я прождал тебя целую вечность, – сказал он. – И чуть было не сдался. Бога ради, где тебя так долго носило?

Невольно я рассмеялся.

– Либо я идиот, либо тебе следует поработать над своими коммуникационными навыками.

Он улыбнулся.

– Давай допустим, что верно и первое, и второе.

– Я сегодня познакомился с Раулем.

– И?

– Наверное, мне придется его уволить.

Он рассмеялся, и слышать его смех было невыразимо приятно. Все словно вернулось на свои места. Стало по-старому идеально. Я начал целовать его шею, а он запрокинул голову, открывая мне полный доступ к своей мягкой коже.

– Я приготовил для тебя ужин, – между поцелуями сказал я.

– О боже. – Он шутливо застонал. – Замороженную пиццу?

– Нет, но и не соте из омара. Всего лишь обычные горячие бутерброды.

– А что с вином?

– Я купил персиковое шардоне.

– Кошмарный выбор, дорогой. Ежевичное мерло несоизмеримо лучше.

– Увы. Оно оказалось распродано. – Мои ладони пустились блуждать по его телу, задирая рубашку, чтобы ощутить гладкую кожу его спины. Я подтолкнул его назад, и он, усевшись на комод за своей спиной, обхватил мои бедра ногами. – Знаю, ты, наверное, голоден и сначала тебя стоило бы покормить, но мне страшно не терпится снять с тебя всю эту одежду.

– Не знаю, что и ответить, – сказал он. – Я голоден, конечно, но судя по запаху, твои горячие бутерброды сгорели. Подозреваю, теперь они безнадежно испорчены.

Не прекращая целовать его, я расстегнул его брюки. Протолкнул ладонь внутрь и начал ласкать бугор в его плавках.

– Всегда можно разогреть пиццу.

У него на миг сбилось дыхание, а затем он шепнул:

– Может, пропустим ужин и сразу приступим к десерту?

– Клубника?

– Замечательный выбор, солнце.

– Я даже смотреть на нее не мог, пока тебя не было.

– Но она по-прежнему оказывает на тебя тот же эффект? – спросил он с порочной усмешкой.

– О, еще какой.

Он рассмеялся и за шею привлек меня ближе.

– Я невероятно рад это слышать.

Глава 23

30 сентября

От Коула Джареду

Господи боже, сладость, умоляю, прекращай раздуваться от самодовольства! Иначе как бы тебе не лопнуть. Передай своему большому злобному копу мои сожаления по поводу того, что его милый и ласковый партнер по моей вине превратился в злорадствующего всезнайку. Как будто он и без того мало меня ненавидит.

Ну хорошо, хорошо. Признаю! Ты прав. Мы с Джонатаном снова вместе, и все теперь в шоколаде (с клубникой). Скажу тебе больше: еще никогда в жизни я не был так счастлив. Но никаких «спасибо» не жди. Ты и так совершенно невыносим!

Сейчас мы в Финиксе, поскольку Джордж отмечал день рождения, а я искренне верю, что никто не должен проводить этот день в одиночестве. Я решил подарить ему сезонный абонемент на «Даймондбэкс». Хотел взять закрытую ложу, но Джонатан заупрямился. Сказал, что это уже перебор, и что открытые места будут лучше. Закрытые, открытые – уж не знаю, в чем между ними разница. В общем, я предположил, что Джорджу захочется сидеть поближе к парням на поле (пусть он и не способен по-настоящему оценить их), и потому купил ему открытую ложу у третьей базы. Джордж был так счастлив, что практически разрыдался. Ну, а Джонатан… Сладость, ты не поверишь! Он просто слетел с катушек! Но откуда я знал, что ложи в принципе запрещены? Надо было выражаться яснее, ты не согласен? Клянусь, этот мужчина настолько несносен, что впору задаться вопросом, как я умудряюсь его терпеть.

На самом деле беспокоиться не о чем. Я извинюсь, и Джонатан простит меня. И вообще. Почему бы мне не тратить деньги на Джорджа, если мне того хочется? Ведь теперь у меня есть семья. Маленькая семья из трех человек, поскольку у нас с Джонатаном на двоих есть только один настоящий родитель, но тем не менее. Я в полном восторге от Джорджа. Он, кажется, тоже ко мне расположен.

И сезонный абонемент тут не при чем.

Сладость, мне пора бежать, но я умираю от желания сказать тебе одну вещь. Я никогда не произносил ее вслух даже наедине с собой, потому что раньше она казалась мне невозможной.