Слушая речь адвоката, Софи вдруг ощутила, как в душе ее оживают давно позабытые чувства. Она и не подозревала, что этот процесс может превратиться в нечто сугубо личное: мистер Лоудри как будто о ней говорил.
Она наверняка уже покраснела. Интересно, заметил ли это Гэри Бретт? Софи так крепко сжала пальцами карандаш, что чуть не переломила его.
Она-то думала, что от ее трехдневного сидения в суде может оказаться под угрозой ее бизнес, а оказывается, пострадать может она сама — ей придется заново пережить самый болезненный период своей жизни: она, подобно Джоселин Креймер, была когда-то пострадавшей стороной в точно такой же ситуации.
Дела давно минувших лет, уверяла себя Софи. Она ведь выжила. Это всего лишь неприятное воспоминание, потускневшее, как старая фотография: цвета поблекли, остались только смутные очертания.
Может, поговорить с судьей, чтобы ее исключили из состава жюри? Не потому, что она хочет увильнуть. Но вряд ли ей удастся быть объективной в этом деле, ей, подвергшейся в прошлом такому же унижению, что и Джоселин Креймер.
С другой стороны, адвокаты не отвели ее кандидатуру во время собеседования, несмотря на то что она честно все о себе рассказала. И у каждого из остальных опрошенных нашлась своя печальная история, даже у Гэри Бретта имелись претензии к противоположному полу. Правда, сидевший рядом с нею Гэри был совсем не похож на пострадавшего, скорее наоборот.
Ей следовало бы задуматься над этим, а не давать волю своему воображению. Вместо того чтобы восхищаться его карими глазами, густыми каштановыми волосами, мужественным профилем и стройной фигурой, стоило бы напомнить себе, что, хотя этот красавец и говорил о душевных страданиях, он при этом улыбался, да и в том, что смог бы бросить женщину, тоже признался.
Ясное дело. Бросал, и не раз. Очень может быть, и жену бросил, сначала разбив ей сердце. Верно, тот еще тип, во сто крат более самоуверенный и бесчувственный, чем Митчел.
Софи искоса глянула на Гэри. Боже милостивый, какой же красивый! Но именно такие красавцы и бывают подонками. И чем они привлекательнее, тем легче им все сходит с рук.
Софи уже забыла о том, что хотела выйти из состава жюри. Она не может быть объективной в деле Джоселин Креймер? А разве существует такая вещь, как абсолютная объективность? Если ей удастся убедить жюри решить дело в пользу униженной женщины и заставить ответчика выплатить ей большое вознаграждение, это будет одним из звездных моментов в ее жизни.
— Нет ничего страшнее гнева оскорбленной женщины, — начал свою вступительную речь адвокат Гаррисон. — Как уже было сказано, мой клиент, мистер Рональд Макгвайер, незадолго до дня намеченной свадьбы сообщил мисс Креймер, что их брак будет ошибкой. Она, естественно, была оскорблена. Мистер Макгвайер мог бы избавить ее от этого унижения и жениться, а уже через несколько дней или недель после свадьбы подвергнуть ее куда более унизительной процедуре развода. Однако мистер Макгвайер поступил честно: он отменил свадьбу. Конечно, мисс Креймер оскорблена и разгневанна. Но разве личную драму надо обязательно решать в суде? Когда завершится слушание дела, мы надеемся, что вы, господа присяжные, оцените честный поступок мистера Макгвайера, спасшего мисс Креймер, да и себя самого, от позора неминуемого развода.
Гэри поудобнее уселся в кресле. Он уже понял, что этот процесс не выльется ни в смертный приговор, ни в пожизненное заключение. Никто не пострадал на миллион долларов в результате мошенничества, никто не проведет остаток дней в инвалидном кресле, не будет уволен с работы, не подвергнется физическому наказанию.
Всего лишь отменили свадьбу. Зачем выставлять напоказ оскорбленные чувства? Не лучше ли тихо уползти в свой уголок и там зализывать раны или, на худой конец, пойти в ближайший бар и как следует напиться, а наутро проснуться со страшной головной болью и единственной мыслью: «А ну ее к чертям. Не стоит она всего этого».
Гэри пережил несколько скандальных разрывов отношений, но и хорошего тоже было немало. У них с Мэг случались и размолвки, и бурные ссоры, но они любили друг друга, и только любовь, а не свадьба, самопожертвование, компромиссы, гордость и прочая чепуха, делала прочным их союз. И если бы она в ту ночь восемь лет назад пристегнула ремень, возможно, и сейчас они были бы вместе.