Небрежный жест кистями рук с родовым перстнем. Тот самый лучик на прощание игриво заглядывает в раскрытые окна, поблескивает на гранях рубина и останавливается на линзах очков Императора. Из-за чего он недовольно хмурится, отодвигает в сторону доску с инструментами и заготовками будущих артефактов, снимает очки и легкими круговыми движениями массирует лоб, виски, глаза.
— Себастьян, закрой окна и поправь шторы.
Верный слуга молча исполняет приказ, несмотря на то, что работа горничной точно не входит в список его прямых обязанностей.
— Как продвигаются поиски? Удалось отследить беглянку?
Как бы не хотелось соврать или проигнорировать, но… Серебряная серёжка в виде двух перевернутых треугольников накалилась, по спине побежал холодок, а мужчина почувствовал как теряет контроль над собственным телом и перламутровая дымка туманит рассудок. Как результат, правда сама слетает с языка вместо заранее заготовленного ответа:
— Последние следы ведут в тупик. Девушка как всегда растворилась в пространстве, не зацепив ни одну следилку.
— Что?! Опять?!
Временное помутнение рассудка исчезает столь же резко как и появилось. Да, после ритуала и артефактора с его игрушками, противиться воле Императора невозможно, даже если тебе оставляют мнимую видимость свободы.
— Себастьян, неужели ты не можешь найти какую-то девчонку?! Четвертый год пошел, а результата — ноль. Ты же понимаешь, что если другие узнает, что Империя потеряла Ключ, то начнется война? Утечки информации все-равно не избежать. Ладно, очередное нападение наша армия отразит, но если они найдут ее первыми — сровняют весь материк с землей. Ты меня разочаровывал, Себастьян. Я дал тебе слишком много свободы, и, увы, это мое упущение.
Щелчок, легкое шевеление мизинцем и указательным пальцем, будто перебирает невидимые нити. Себастьян медленно оседает на пол, пытается сопротивляться, одна рука обхватывает шею, а другая тянется к проклятой серьге. Не дотягивается! Веки закрываются сами, он так и застывает как каменный истукан, продолжая внутреннюю борьбу. Проиграл.
А когда открывает глаза — становится совершенно другим человеком. Вернее, не совсем человеком — Ищейкой — одним из тринадцати бездушных орудий Императора.
— Найди Мирабель. Если не хочет по-хорошему, то будет по-плохому, — предвкушающая недобрая ухмылка искажает красивое лицо. Артефактор притягивает к себе доску, в определенном порядке присоединяет энергетические потоки к заготовке, проделывает манипуляции, проверяет готовность и целостность конструкции, а после протягивает готовое украшение Ищейке. — Наденешь ей на безымянный палец. Понял?
— Слушаю и повинуюсь, мой повелитель, — глухой бесцветный голос без грамма эмоций; потухший взгляд без тени осознания.
Кольцо с чарующим камнем необычного золотисто-оранжевого цвета исчезает во внутреннем кармане камзола.
— И еще, передай, чтобы исса Дион немедленно явилась ко мне.
Короткий поклон, и Ищейка бесшумно скрывается за дверью. Не проходит и пяти минут, как вновь открывается дверь, пропуская Ищейку, на плече у которого висит, как мешок картошки, девушка в одном махровом полотенце, с мокрыми волосами цвета насыщенной меди и сверкает розовыми пятками.
— Сволочь! Зараза! Ты куда меня несёшь?! Пусти, — шипит не хуже разъяренной кошки, со всей силы бьет кулаками по спине, пробует ударить ногой.
Особо не беспокоясь, мужчина скидывает свою ношу с плеча, кое-как ставит на ноги и уходит.
— Ах ты ж… Ой… — ругательства застряют комком в горле. Лицо резко бледнеет и она опускает голову и, неуклюже придерживая края полотенца, пытается сделать низкий поклон. — Мой Император…
— Оставь, Шарлин — повелительным, небрежным жестом он останавливает официальные приветствия. Медленно, как хищник, подходит, двумя пальцами подцепляет подбородок, заставляет поднять голову и установить зрительный контакт. — У меня есть для тебя задание.
Девушка сглатывает ком, застывший в горле. Бледнеет еще больше, посиневшие губы мелко дрожат.
В сознание пробирается липкий страх, что она вновь превратится в монстра, который умеет лишь убивать, а утром очнется на испачканых кровью простынях и не вспомнит ничего из того, что делала ночью.
— Не нужно… прошу… Пожалуйста!
— Нужно, милая, нужно. Это во благо Империи, только для защиты.
Шарлин ощущает как изящный с виду браслет до боли сжимает тонкое запястье и фактически оживает: серебряные стебли с маленькими листочками тянутся к раскрытой ладони, а потом оплетают руку до самого предплечья; бутоны раскрываются, превращаясь в крупные цветы с почерневшими краями на лепестках. В жилах холодеет кровь. Появляется перламутровый туман.
Как и в прошлый раз открывает глаза совсем уже другой человек. Да и сама девушка меняется за считанные секунды: кожа темнеет, особенно черные языки тянутся от кончиков пальцев до локтя; на лице от висков до крыльев носа проступают извилистые черные вены; меняется структура, ломаются, трескаются кости; тело выгибает дугой, хрустит позвоночник. Она напоминает призрака.
— Избавься от предателей.
Правой рукой Тень касается лба мужчины. Считывает информацию, запоминает лица предателей. Одного из них она и так очень хорошо знает как Шарлин Дион.
— Слушаю и повинуюсь, мой повелитель, — шепчет почти беззвучно, делает пару шагов назад и растворяется в ближайшей тени.
***
03.10
Оставшись в одиночестве, Вэлор Ионин, верный слуга Тайной Разведки Островов запирает двери спальни на тяжелый металлический засов. С неимоверным вздохом облегчения стягивает шейный платок, снимает камзол и расстегивает пару верхних пуговиц на рубашке.
Небрежная полуулыбка сползает с лица. Сейчас мужчина может хоть немного времени побыть собой, а не играть роль опального лорда из обнищавшего рода Ионин, который прибыл, чтобы восстановить справедливость Ну, разумеется, материальное состояние тоже в виде кругленькой суммы компенсации морального ущерба и помощи. Всего-то и нужно, что доказать родство, тем более старый герцог вел разгульный образ жизни.
Не зря он сблизился с Шарлин Дион — она входит в ближайшее окружение Императора. Даже назвал ее невестой, чтобы появился повод сопровождать иссу Дион, которая всюду следовала за своим повелителем словно тень. Его не отпугнула даже репутация молодой девушки. Поговаривают, что все, кто с ней сближаются и назначают дату помолвки, бесследно исчезают, или умирают в страшных мучениях.
Вэлор наполняет себе бокал вина на ночь глядя, чтобы потом спалось лучше, детально прокручивает в памяти события дня и садится писать отчет. Его работа сделана, осталось только передать информацию начальству.
«…Я узнал секрет Императора! Его орудия на самом деле…» — рука с карандашом застывает в воздухе.
Тени тянутся со всех углов.
Резко, со свистом разрезая воздух, толстые жгуты сковывают, оплетают мужчину. А от окна отделяется изящный силуэт. Шарлин.
«Что?! Как?! Откуда?!» — мысли проносятся так же быстро.
— Любимая? — удивленно, с затаенным страхом уточняет, пытаясь пошевелиться.
Страх пропитывает каждую клеточку.
Монстр! Чудовище!
А уж когда к нему тянется полупрозрачная черная ладонь испачканная кровью, касается лица, оставляя влажные разводы…
— Предатель, — шепчет почти беззвучно глухим, мертвым голосом.
Щелчок. Тень одним точным движением пробивает грудную клетку мужчины, сжимает сердце, а лицо мужчины навечно застывает в гримассе ужаса. Дальше потоки тьмы выкачивают из жертвы всю жизненную энергию. И вскоре от предателя остается лишь горстка пепла.