Выбрать главу

Слуга проводил меня в приемную, где уже слонялись три бородатые и довольно неопрятные личности, каких встречаешь на рыночной площади или у городских ворот. Они представились мне, назвавшись Иорайем, Иааканом и Мешуламом, бродячими сказителями, имеющими патенты на публичные выступления с преданиями и легендами; их привел, дескать, сюда царский приказ, для какой надобности, неизвестно; они всегда, мол, исправно платили налоги и исполняли все прочие повинности, однако пребывают в немалом страхе. Они захотели узнать, не являюсь ли и я сказителем — что я в известном смысле подтвердил,

— после чего принялись жаловаться на тяжкие для нашего промысла времена, прибавили, однако, что, судя по моему упитанному виду, дела у меня, кажется, идут неплохо, и, наконец, полюбопытствовали, какова собственно моя главная тема: древние предания, история великого Исхода, времена Судей или же современные события?

Слуга избавил меня от докучливых сказителей, проводив в просторную и роскошную залу. Там на удобных сиденьях расположились члены комиссии: посредине стояла корзина фруктов для подкрепления плоти, кувшин с ароматной водой и блюдо с тянучками из сладких смол. Дееписатель Иосафат, сын Ахилуда, пригласил меня занять место за низеньким столиком, где я мог бы вести свои записи, затем он хлопнул в ладоши и объявил заседание открытым; вначале он выразил глубокое удовлетворение тем, что все члены комиссии вернулись в Иерусалим в добром здравии и, по всей очевидности, хорошо отдохнувшими. Члены комиссии, продолжил он, несомненно, уже прочитали сами или выслушали от своих чтецов множество книг разнообразнейшего содержания, а потому, разумеется, осведомлены о том, что существует несколько способов повествования: от начала к концу или наоборот, от середины в обе стороны, и, наконец, как Бог на душу положит; последний способ особенно излюблен новомодными авторами, которые питают слабость ко всяческому сумбуру. Как бы то ни было, заключил он, лично ему представляется целесообразным начать Книгу об удивительной судьбе и т. д. с начала, то есть с помазания юного Давида пророком Самуилом и с победы Давида над Голиафом. Есть ли у членов комиссии возражения?

Возражений не оказалось.

Нет ли иных предложений у редактора Ефана, сына Гошайи?

Нет, сказал я.

Что касается помазания, проговорил Иосафат, то благодаря любезному содействию священника Садока в распоряжении комиссии имеется письменный документ из архива Самуилова храма в Раме. Он указал на стопку глиняных табличек слева от себя. Я попросил одну из них. Мне подали табличку, и по начертанию букв, по качеству глины, особенно по ее сравнительной свежести, тотчас догадался, что эта глина не могла быть из Рамы. Похоже, Садок заметил мои сомнения, поэтому тут же сказал, дескать, эти таблички по существу не расходятся с книгой Самуила. Да, кое-кто утверждает, будто помазание юного Давида Самуилом всего лишь легенда, которую придумали, чтобы подкрепить притязания Давида на трон Саула; подобные слухи могут распространяться лишь врагами царя Соломрна, истинной веры и всяческой законной власти; моей же, дескать, задачей как редактора Книги царя Давида и является такая обработка материалов, которая лишила бы любого недоброжелателя каких бы то ни было зацепок.

— Господа члены комиссии, позвольте рабу вашему сделать несколько замечаний по этому вопросу, — сказал я. — В свое время мне довелось основательно изучить книгу Самуила, знакомы мне и изустные предания. Смею заверить, мы имеем дело с прекраснейшими и поэтичнейшими рассказами о юности человека, избранного для великих свершений. Представьте себе, как старый прозорливец приходит в Вифлеем, душа его окрылена повелением Господа: «Я пошлю тебя к Иессею-вифлеемлянину, ибо между сыновьями его Я усмотрел Себе царя». Представьте себе обступивших Самуила пастухов, молоденьких девушек, беззубых старух; они просят благословений или малых пророчеств за умеренную плату; однако Самуил, высокий, худой, мрачный, устремляется прямо к жилищу Иессея. Люди вытягивают шеи: чего ищет великий пророк в этом скромном доме? Великий пророк призывает в доме Иессея его сыновей, шестерых неотесанных деревенских парней, а Господь шепчет Самуилу: «Не смотри на вид их и на высоту роста их; Я смотрю не так, как смотрит человек: ибо человек смотрит на лицо, а Господь смотрит на сердце». Тогда Самуил спрашивает Иессея: «Все ли дети здесь? „ После чего посылают за юным Давидом, который пасет овец; он продирается сквозь толпу зевак и предстает перед Самуилом — загорелый, стройный, с красивыми глазами и приятным лицом; впрочем, вы наверняка помните его описание в книге Самуила, которому Господь говорит: «Встань, помажь его, ибо это он“.