В связи с публикацией в «Аналитической газете «Секретные исследования»» главы из этой книги «Эпилепсия и полтергейст» (№ 21, 2005) читатель Моисей Уденшпис писал мне: «Ведь если эмоции — это катализатор, то эмоциональные переживания могут являться своеобразным «маяком» для вампира, при помощи которого он находит свои потенциальные жертвы. Ведь есть же у многих народов, у тех же цыган, традиция не оплакивать умершего родственника». В этом же письме он спрашивал: «мне не совсем понятно, на каких принципах происходит «детский» полтергейст». Я дал такой ответ:
«Увы, могу то же самое сказать — есть только кое-какие предположения, и не более того. Ясно только, что в основе всего лежит процесс полового созревания у подростков. Если верна теория «матриц», то этот процесс должен включать 4 параллельных развития: формирование новых качеств половых органов, формирование сенсорной системы для управления ими, формирование либидо как фактора управления поведением, формирование соответствующих структур в матрице. Можно предположить, что если такие структуры формируются в матрице раньше (или позже?), чем в теле, то подросток не «соответствует» своей матрице и обретает вот такие аномальные способности воздействия силой подсознания на матрицы других тел. Со вступлением полового созревания в нормальное русло эти способности сами собой исчезают. Не исключаю, что «заскок» происходит в самой матрице из-за разной скорости формирования в ней разных структур, ответственных за половое созревание. Скажем, либидо формируется раньше половых органов и их сенсорной системы, а потому и реализует себя аномально.
Как ПРИНЦИП все мне кажется примерно так: каждый человек умеет управлять своими органами, их ощущая. Если развитие матрицы при половом созревании не совпадает с развитием тела, то у подростка появляется эта возможность как бы нового ОЩУЩЕНИЯ в матрице, но сама половая система пока отсутствует. В итоге это новое ощущение как бы «зависает» без своего органа в информационном пространстве матриц, натыкаясь там на матрицы других тел.
Но все это, конечно, только предположения. Кстати, насчет ощущений. Люди с ампутированными органами продолжают их ощущать и после ампутации, что говорит в пользу того, что в системе матриц эти органы как бы продолжают принадлежать человеку».
Но вернемся к английской хронике.
Хотя в ту пору (1196 год) население и жило суевериями, но логикой обладало не меньшей, чем сегодняшние народные массы, в целом также подверженные массовым мифам, хотя и способные здраво рассуждать.
Почему призрак все-таки принимали за выходящее из могилы мертвое тело? Всюду в хронике указывается какой-то странный запах («запах смерти»), исходящий от призрака. Вроде бы привидения не пахнут — согласно народным представлениям. Отсюда и вывод: является труп. «Атмосфера, отравленная причудами этого грязного тела, из-за его тлетворного дыхания, заполонила каждый дом болезнью и смертью».
На самом деле могу предположить, что вампир, фокусируя свое сознание на людях, не только вызывает видение у них своего призрака, но и некий запах. Не существующий физически, а являющийся лишь «информационным сбоем». Заметьте, что этот запах автор хроники все-таки не считает трупным запахом, а называет запахом «грязного тела», что, согласитесь, все-таки совсем иное.
Снова, как и в эпидемии на Балканах, у народа представления о том, что труп оживает и совершает некие действия. Хотя это вовсе не труп, а вполне живой человек, просто находящийся в коме. В хронике: «Поэтому гробница была открыта, тело было найдено таким же, каким его туда положили» — то есть живым, без признаков разложения. Описывается, что стали расчленять тело вампира — а из ран брызнула кровь в огромном количестве. Что уже говорит о том, что расчленяют ЖИВОГО человека с кровяным давлением и работающим сердцем, ибо при расчленении трупа кровь никогда не брызнет — при неработающем сердце отсутствует всякое кровяное давление.
Эпизод с ранением топором призрака вампира со всей очевидностью взялся от того открытия, что вампир, как ему присуще везде во все времена, плавал в своей могиле в кровяных выделениях. Нашли «большое количество запекшейся крови, которая вытекла из него в гробнице». Отсюда подумали, что вампир был ранен. Хотя на самом деле вампир всегда выделяет из пор своего тела кроваво-белесую жидкость, которая, как в балканских, польских, венгерских и российских отчетах писалось, заполняет его гроб так, что он в ней плавает.
Смотрите, какая разница в народных выводах: в Англии посчитали на этом основании, что вампир был ранен, а в континентальной Европе спустя полтысячелетия придумали иное объяснение — мол, это кровь жертв вампира. Правда, и тут невероятно распухшее от крови тело вампира объясняли тем, что это кровь его жертв (но это в другом случае). «Обнажили голый труп, раздутый до огромной толщины, с чрезвычайно раздутым и залитым кровью лицом, тогда как саван, в который тело было обернуто, казался почти полностью был разодран в клочья». Почему разодран? Да потому, что выделения из тела вампира крайне химически активны (кроваво-белая жидкость, загустевающая и со временем превращающаяся в белый порошок). Напомню, что выделения современного (XX век) вампира святого Харбела в Аннае (Ливан) насквозь разъели несколько цинковых гробов, в которые его с промежутком в несколько лет перекладывали католические монахи (подробнее об этом в предыдущих главах). Эти выделения, вытекающие из гроба «святого» вампира Харбела, в Аннае раздавали тысячам паломников как нечто «святое». Хотя они вполне могли содержать экзотический вирус вампиризма.
Однако англичане XII века все-таки оказались на порядок умнее европейцев эпохи Просвещения: они смогли понять, что имеют дело все-таки не с мертвецами, а с живыми людьми. Во всех отчетах на Балканах с 1640 по 1750-е годы говорилось примерно так: разрыли могилу, нашли у мертвеца вполне живое тело и бьющееся сердце, никаких следов разложения (хотя похоронен полгода назад, 2 года, 3, 5, даже 8 лет назад), у мертвеца гибкие члены, румянец на щеках и прочее, вполне присущее «нам всем», потом стали мертвеца казнить, из ран забрызгала фонтанами кровь, а сам мертвец стал издавать крики боли и ругательства. И вот резюме тех деятелей: мы казнили мертвеца. Невежество людей просто вопиющее.
А вот англичане — из тех, кто ранее сталкивался с этим, как пишет хроника, — уже все поняли: это не труп, а живой человек, но заболевший. Это осознание и вело обязательно к сочувствию и иному отношению к вампиру, о чем я выше и писал, комментируя фразу «пока тело этого наинесчастнейшего человека не будет вырыто и сожжено». Вампира тут не мертвецом считали, а вполне живым человеком, несчастным от его болезни. Не все, конечно, но те, кто был знаком с феноменом и уже более-менее в нем разобрался.
В хронике:
«он блуждал по дворам и вокруг домов, в то время как все люди быстро запирали двери и ни для какого дела, ни за что не смели выходить наружу от начала ночи и до восхода солнца, из страха встретить и ПОЛУЧИТЬ СИНЯКИ от этого бродячего монстра».
Очень важный факт 1196 года. Предлагаю читателю сравнить этот факт с тем, что писал аббат Августин Кальме в своем трактате о вампирах (Augustin Calmet, Dissertation sur les apparitions des esprits et sur les vampires et reve-nants, Einsiedten, Kalin, 1749):
«В месте, где вампиры высасывают кровь, образуется ярко-синее пятно; но определенного места нет: иногда они пьют кровь из одного места, а иногда из другого».