– Не знаю от чего, но ты умрёшь во сне, а я отвезу тебя на автобусе на тот свет.
– Ха-ха-ха, – Леонид заливисто смеётся: – ты же даже водить не умеешь, ты же в телефонном кол-центре работаешь. Развеселила ты меня, Анюта. Фу, даже отпустило немного. Я ведь даже немного сейчас напрягся: типа, чем чёрт не шутит, бывают же вещие сны.
– Да, бывают, особенно у меня. Примерно раз в месяц. И да, ты прав – я не умею водить. Но вот уже 4 года мне снится такой вот сон. Я – водитель небольшого автобуса, ПАЗика. Раз в месяц у меня один ночной рейс. Я подгоняю автобус на остановку возле памятника Павшим героям войны, к тому, что рядом с твоим домом. Ровно в три часа ночи ко мне садятся разные люди – знакомые и незнакомые – и мы едем на тот свет. В первый раз, когда мне приснился такой сон, я проснулась в холодном поту. Подумала, что это просто ночной кошмар. А потом, через несколько дней случайно наткнулась на районную газету и увидела там некрологи именно тех людей, которых отвезла. Поэтому я сразу поверила в реальность того, что я заняла вакансию этого, как его…из греческих мифов…
– Харона?
– Да-да, он отвозил души умерших на тот свет на лодке.
– На лодке, заметь, а не на автобусе, – снова засмеялся Леонид, но уже не так весело. – Хотя прогресс не стоит на месте. Кстати, а почему не на самолёте, не на поезде, в конце концов. А где же полёт через чёрный туннель к свету, который ждёт в конце?
– Не знаю. Может другие туда так попадают, а вот мне достаются автобусные пассажиры. В общем, дядя Лёня, я предупредила, у тебя несколько дней, чтобы приготовиться к смерти. Никого об этом не предупреждала, а тебя хочу.
– Чушь это всё, Аня, тебе надо антидепрессанты попить. Наверняка это у тебя после смерти Саньки началось. Не смогла спокойно принять смерть отца и всё такое.
– Да, после этого.
– Ну вот, а я что говорил. Так что не бери в голову.
– Я тебя предупредила, – грустно произнесла девушка и положила трубку.
Вот такой странный диалог состоялся утром 1 декабря 2022 года в квартире Леонида Яковлевича Доброхотова, главного механика котельной.
Леонид – грузный, лысоватый мужичок предпенсионного возраста был человеком приземлённым. Взгляд его мутно-серых глаз редко устремлялся в небо в мечтательном порыве – он чаще смотрел под ноги. Доброхотов отлично разбирался в редукторах, задвижках, форсунках и совсем не интересовался искусством и философией. Все его познания по истории и литературе ограничивались школьным курсом и тем, что преподавали в техникуме. Впрочем, это не мешало ему существовать сносно. После учёбы он отслужил в танковых войсках, вернулся в родной город и сорок лет отработал в котельной, поднимаясь постепенно по карьерной лестнице: от слесаря до главного механика.
Семью Леонид так и не создал. Этому помешал его эгоизм. Он больше думал о своей свободе, комфорте, чем о других напрягах, которые, как он полагал, несёт семейная жизнь. Были, конечно, романчики, интрижки, но это всё было несерьёзно, так как любви он ни к кому не испытывал.
Впрочем, очень хорошо относился к старшему брату и его дочке. Жену же Сашки он на дух не переносил, в гости к брату не ходил, пока она не убежала с хахалем от Саньки.
Племянницу Анюту – девицу к двадцати годам вымахавшую в мощную белобрысую матрону под 100 килограмм – он даже обожал, с детства баловал подарками. А сегодняшний звонок Ани Леонида очень озадачил. Не ожидал он что у девушки так развито воображение.
«А вдруг это правда и что тогда делать?» – подумал Леонид. Он вернулся в тёплую постель, откуда его выдернул звонок племянницы, закинул руки за голову и начал вытаскивать из памяти знания о потустороннем мире. Книг по этой теме он не читал, поэтому в голову полезли кадры из американских фильмов про загробную жизнь. Основной мыслью во многих фильмах было: посмертие – это итог жизни.
Сами собой начали всплывать воспоминания детства, юности, молодости. Лёня закрыл глаза и на тёмном экране смеженных век, как на экране кинотеатра, замелькали сцены прошедшей жизни. Он жадно рассматривал жаркое солнце этого лета с его любовной лихорадкой – загорелые женские коленки, ягодицы, мелькающие в безумной карусели плотской страсти. И холодные звезды зимы, когда он, ещё совсем малыш, впервые вышел один в свой заснеженный двор с деревянной лопаточкой.
Доброхотов не был ни великим праведником, ни великим грешником. Самый обычный человек. Он никого не убил, не обокрал, не оболгал, не оклеветал и не предал. Почитал отца и мать. Да, злословил, но не по злобе. Прелюбы сотворял, но женам не изменял по причине их полного отсутствия.
«Если я чего и заслуживаю, то уж никак не ада», – посмеивался в усы Леонид.