Выбрать главу

Пока я готовилась к вступительным экзаменам, поступала в университет, пока в первые недели обживалась в городе, с Людмилой что-то случилось… По неведомой мне причине она резко — и даже странно — порвала с детством и, хороня юность в зародыше, устремилась в мир молодух. Будучи ученицей выпускного класса, она сделала шаг навстречу будущему, но увидела то будущее в замужестве, причем ее выбор пал на человека пришлого, старого и из социальной группы, к которой никто из нас принадлежать не хотел. Я же, точно зная, что она достойна лучшей участи и способна на большее, попыталась отговорить ее от поспешных решений. Ведь это был шаг в сторону от мечты, от прежних стремлений, от всего того, к чему мы себя готовили. Это была уступка низкой плоти, и тем более неприглядная, что происходила без участия души, без сопротивления, без боя, а значит, являлась делом безбожным, проявлением сатанизма.

Но кто внимает рассудку и советам, когда душа охвачена желаниями? Конечно, высказывая свое мнение, я и помыслить не могла о нравах, когда участие воспринимается враждебно. Мое же участие было воспринято именно так. Интересно, а какой была бы реакция Людмилы, если бы я проявила безнравственность и промолчала? Неужели ей понравилось бы осознание того, что она дружила с человеком неискренним и равнодушным к ее завтрашнему дню?

Вряд ли. Я знаю ее качества — будь она в себе, мы бы спокойно проанализировали ситуацию и обошлись без мелодрам. Но тогда Людмила сидела в чужом дельтаплане, который резко терял высоту во всем, о чем достойно говорить. Она находилась под властью худого авиатора и улетала прочь от прежних устремлений и наших общих мечтаний.

Скорее всего, у нее не было выбора — сказалась безотцовщина. Я имею основания так думать, потому что помню, как разъярилась ее мать, увидев мои попытки вмешаться и нарушить маргинальные планы. Я тогда же заподозрила, что Людиной матери выгодно избавиться от лишнего рта в семье. Дело в том, что с отцом Людмилы она разошлась, жила с новым мужем и у нее подрастал ребенок от него. И тот факт, что самое талантливое свое дитя, какой являлась Людмила, эта женщина вытолкала в люди без образования, угла и душевной заботы, отдала на попечение пришлого человека, лишь подтверждает мои догадки.

Чисто теоретически нельзя исключать, однако, и другого, что на самом деле мать Людмилы была чудеснейшей женщиной, а Людмила — проще моих представлений о ней. В таком случае она не слишком задумывалась о нематериальных вещах, а попутно и себя ценила ниже чем следовало. Если она страдала заниженной эмоциональностью и не считала, что нас связывают добрые отношения, то я для нее была чем-то утилитарным, допустим, наподобие растущего во дворе тополя или проулка за огородом. Тогда, естественно, в наших контактах она не видела духовной составляющей, не находила в них дружбы, для нее это были лишь ситуативные детали. И когда ситуация изменилась, стала такой, где меня нет, — то она приписала это лишь изменению пейзажа. Допускаю, что теперь ей странно слышать мои речи о том периоде жизни, потому что она не понимает их предмета. Конечно, мне неуютно так думать, ведь это значит, что я ошибалась на ее счет. А кому хочется своих ошибок?

Людмила стала учителем украинского языка и литературы, проработала до пенсии в нашей школе, живет в родном селе. У нее двое детей — дочь и сын.

Спустя тридцать лет, когда из жизни ушел мой отец, она сделала шаг, свидетельствующий, что детство ею не забыто. Но это была встреча Лоор и Сусанны из «Воспоминаний» Анастасии Цветаевой, встреча ее Тьо с невшательской подругой — грустнее того, чего ждалось от воскресшей памяти.

2. Девушка с трудным детством

В девятый класс к нам пришла новая ученица — Иващенко Раиса Дмитриевна. Девочка была годом старше меня, но отстала от сверстников из-за болезни — лет в семь-восемь получила травму позвоночника в области шеи и до шестнадцати лет лечилась по больницам, закованная в гипс.

Мы подружились, отношения поддерживаем до сих пор. О Рае можно больше ничего не говорить, а можно говорить много, но мы встретились уже фактически сформировавшимися людьми и никаких открытий друг другу не преподнесли. Наша дружба зиждилась на взаимном интересе, сконцентрированном вокруг учебы — Рая сильно отставала, а я видела свой долг в том, чтобы помочь ей. В какой-то мере она стала плодом моих усилий, особенно в геометрии.