Выбрать главу

– Их что, дома не кормят? – недовольно проговорила Белла, откидываясь на спинку скамьи, устремляя свой взор в небо и щурясь от солнца. На ней было новое белое платье, которое они купили всего час назад в салоне «Gera». И атласные, винного цвета, туфли с ручной вышивкой. – Гриша, что это вы на меня так уставились?

– Белла, ты выглядишь сногсшибательно. Я не представляю, что скажет Савельев, увидев меня в твоем обществе…

– Зато я знаю: совсем ополоумел Пасечник, перешел на малолеток.

– Обижаешь.

– Как будто вы меня не обижаете? – Она вздернула нос и отвернулась от него. – Мороженого бы купили, что ли…

Сам Григорий Александрович был в светлом стильном костюме и кремовых замшевых туфлях. «Пижон. Но красивый, умиротворенный». Солнце играло в его серебряных волнистых волосах. Матовыми стеклами сверкали шикарные очки от «Karlo Pazolini».

– Вы вот хамите и даже сами не замечаете этого…

– Подожди, вон он, кажется, идет…

И действительно, прямо к ним шел невысокий толстячок во всем черном. Лицо его было недовольным. В уголке пухлых губ торчала сигарета.

– Салют динозаврам, – проронил толстячок и плюхнулся рядом на скамью. – И черт меня дернул назначить вам встречу именно здесь. Пришлось брать такси и мчаться через весь город… Не жизнь, а помойка. Девицу только что вытащили из сточной канавы. С неделю пролежала, это точно… Красивая была, вот как ты… – Он обернулся к Белле и вдруг расхохотался, увидев, как побелело ее лицо.

– Гриша, как тебе удается приручать таких зверьков? Это же просто чудо какое-то, а не девушка. Как вас зовут?

– Зу-Зу, – зло бросила Белла и хмыкнула. Ей не понравился Савельев. Когда он был у них дома, то вел себя поприличнее, вернее, вообще молчал, пока она не вышла из гостиной. А здесь распетушился.

– Что это за имя такое? Зоя? Зина?

– Говорят же тебе: Зу-Зу.

– Кличка, что ли?

Она не ответила. Но ее обрадовало уже то, что он ее не узнал.

– Коля, у нас к тебе дело.

И Пасечник рассказал Савельеву все, что знал о Белле.

– Ну-ка сними очки, – приказал ошалевший от услышанного Савельев, и Белла неторопливо сняла солнцезащитные очки. – Да не может такого быть! Ты – жива? Изабелла, кажется, так?

– Так.

– Если бы я не дал слово Грише, взял бы тебя за руку и потащил к себе… Как тебе удалось остаться в живых?

– Я же тебе все объяснил… – почему-то разнервничался Гриша. – Зачем пытать девочку еще раз?

– А затем, мой милый, что все, что она тебе наплела, – туфта. Как можно вообще поверить в такое? Просто бред какой-то! Подростки привели ее на свалку? Да ты представляешь себе, где находится свалка, а где ресторан «Европа»? То-то и оно, что тебе это даже в голову не пришло… И как это она могла подняться после того, как ее отбросило взрывной волной, и пойти неизвестно с кем и неизвестно куда?!

– Если честно, – вмешалась Изабелла, – то я и сама этого не понимаю. Но то, что я была на свалке, это действительно правда. Я даже могу отвести вас туда и показать шалаш, где я и очнулась…

– Что за подростки? Возраст? – шумел Савельев. Похоже, он начал уже забывать, что находится не в кабинете следователя прокуратуры по особо важным делам, а на скамейке в городском парке.

– Лет по тринадцать-четырнадцать. Совершенно испорченные дети. Когда я очнулась, они занимались… Словом, они вели себя так, словно они взрослые. Вы понимаете меня?

И тогда Савельев, который привык, очевидно, не церемониться и называть вещи своими именами, задал конкретный вопрос, употребляя соленое, но весьма емкое словцо, глагол, как раз и означающий то, чем занимались Наполеон с Лизой на кровати.

– Да, – покраснев, ответила Белла.

– Впрочем, а что им еще остается делать. Уверен, что эта девица продает себя остальным обитателям помойки…

– Они мне сами об этом говорили.

– Но ты-то сама неужели не помнишь, как очутилась в их шалаше?

– Нет…

– А как выходила из «Европы», помнишь?

– Помню. Даже очень хорошо. Мы договорились с Максом, что я выйду чуть позже его, чтобы наш уход не бросался в глаза… Понимаете, он вечно на работе, а тут выходной, и эта дурацкая вечеринка…

– День рождения Веры Фишер, не так ли?

– Да вы все знаете.

– Еще бы… Никоненко, следователь, который занимается делом вашего мужа, с ног сбился, пытаясь найти хотя бы какую-нибудь ниточку…

– Плохо работает этот ваш Никоненко, – снова подала голос Белла. – Как это так получилось, что в сгоревшей машине обнаружили останки женщины? Мужчина – это понятно, но женщина-то как?