– Как общаться-то будем с хозяйками, если мы по-ихнему ни в зуб ногой? Хоть поможешь? – возмущалась Эльвира.
– Вас двадцать, я один. Школьный английский вспоминайте. Но его здесь тоже не особо знают.
К счастью, вышло не настолько страшно. Итальянские работодательницы горничных из России явно выбирали не в первый раз. Минимально объясниться по-русски могли. «Водка не пить, мужиков не водить, технику не ломать».
Но экзотика тоже встречалась. Богдане – вот уж настоящий рынок невольниц! – толстая, одышливая бабища рукой в рот полезла. Девушка перепугалась, начала отбиваться. Мирон примчался на помощь, перебросился с работодательницей парой фраз, успокоил:
– Хочет зубы твои проверить.
– Зачем?
– Вдруг плохие?
– А ей-то что?
– Как что? Стоматологи в Италии дорогие.
– А медицину разве она оплачивает?
– Нет, конечно. Потому и боится. Когда зуб болит, от горничной толку мало.
– Фу, гадость какая. Я сама к такой работать не пойду.
Богдана отвернулась от противной тетки.
Разочарование нарастало. Из российского далека иностранцы представлялись такими утонченными, породистыми, приятно пахнущими. А на деле – рыночные торговки. Интонации базарные, голоса скрипучие. Каждая вторая с усиками. И одеты безвкусно, почти по-цыгански.
Собственная бабушка – хотя тоже нынче на рынке стояла из-за тяжелых времен – выглядела куда интеллигентнее.
– Зря ты ее прогнала, – хмыкнул Мирон, – она пятьсот тысяч лир предлагает.
– Это сколько?
– Почти триста пятьдесят долларов[7].
– Ничего себе! – опешила Богдана.
– Но работать надо без выходных. И ночью вставать. У нее мать в маразме.
– Не, тогда точно не хочу.
Он предрек:
– Другие и за двести припашут. На то же самое. – И отошел.
В столовке-пиццерии становилось все душнее, тетки-работодательницы источали тяжелые цветочные ароматы, от визгливых, неприятных голосов у Богданы начала трещать голова.
Все чаще вспоминала она предложение Мирона – остаться с ним – и все привлекательнее оно казалось. Не нужна ей такая Италия.
Но тут – будто небеса услышали отчаянный глас – к ее столу подошла немолодая пара. Вот эти выглядели настоящими иностранцами, точно как в кино. Сухощавый джентльмен при галстуке. Далеко не юная, но потрясающе холеная дама в кокетливой шляпке. У него в руке трость с серебряным набалдашником. У нее на пальцах бриллианты.
Богдана инстинктивно подобралась, распрямила спину, сложила паинькой ручки на коленках, опасливо улыбнулась, в смущении пробормотала:
– Бонжорно!
Пара замедлила шаг, обменялась репликами. Богдана услышала:
– Ancora una ragazzina[8].
Богдана знала, что девушка по-итальянски ragazza. А ragazzina – понятно, малявка совсем.
Она решительно произнесла по-итальянски:
– Я не рагаццина, мне девятнадцать лет.
Респектабельные супруги переглянулись. Синьора пробормотала:
– Rischioso[9]…
«За кобеля своего боится», – догадалась Богдана.
И как на чужом языке объяснить, что не собирается она чужого мужа отбивать? Тем более у джентльмена – уже старческие пятна и лысинка проглядывает.
– У меня есть принципы, – пробормотала она.
Синьор с синьорой переглянулись – похоже, не поняли.
Ладно, объясним популярнее:
– Дома, в России, у меня остался муж!
– Правда? – заинтересовалась дама и раздельно, словно для тупой, произнесла: – Вы знать английский?
– Да, немного знаю, – смутилась Богдана.
– Говорите лучше на нем. Я не понимаю ваш итальянский.
Вот это обидно. Но что поделаешь. Попробуем вспомнить английский – училка в школе доставучая была, кое-что в голову вбила.
– I have a husband! And I love him a lot. But you know, the situation in Russia is difficult. We can’t afford a baby. So I came here to make some money to realize our dream![10] – вдохновенно импровизировала Богдана.
Пара напряженно вслушивалась в ее неуверенный монолог. Подошел Мирон, уловил, о чем речь, удивленно присвистнул. Она сделала страшные глаза.
Выдавать ее он не стал – в заграничных паспортах штампов о браке все равно нет. Присел за столик, побеседовал с благородными синьорами на быстром и пока непонятном ей итальянском. Потом озвучил Богдане условия:
– Дом громадный – тысяча квадратных метров. Ежедневная уборка. Стирка. Глажка. Сложная бытовая техника. Если сломаешь, будешь платить штраф. Жить в одной комнате с кухаркой. Помогать ей готовить. Выходной раз в месяц. Каторга. Четыреста тысяч.
– Это сколько?
10
У меня есть муж. И я очень его люблю. Но вы знаете, ситуация в России сейчас сложная. Мы не можем позволить себе ребенка. Поэтому я приехала сюда заработать для своей мечты денег! (