Выбрать главу

— Какая гадость! Немедленно выплюнь!

Но было поздно. Лягушонок уже барахтался у Приски в животе. Бабушка перепугалась не на шутку и повела девочек в клинику своего сына, Элизиного дяди Леопольдо, в которого, кстати, Приска была тайно влюблена и решила непременно выйти за него замуж, лет в пятнадцать, когда станет взрослой.

Вообще-то дядя Леопольдо работал кардиологом, но все члены семьи бежали к нему с любыми жалобами на здоровье.

— Леопольдо, спасай! Приска проглотила лягушку, — задыхаясь, выпалила бабушка.

Она чувствовала себя ужасно виноватой перед родителями Приски, которые так слепо доверили ей свою дочь.

— На самом деле это был принц, — поправила ее девочка.

— Вы уж, пожалуйста, договоритесь между собой, — усмехнулся дядя Леопольдо. — Принца-то глотать опасно: корона может поцарапать пищевод, тогда придется срочно делать операцию.

— Да это лягушонок! Лягушонок! — закричала Элиза. Она вообще была трусишка и теперь очень испугалась, что подругу отвезут в больницу и разрежут ей живот.

— Нет, заколдованный принц, который превратился в лягушонка, — упрямо поправила Приска.

— Ну тогда, пока чары не рассеются, волноваться не о чем, — заключил дядя Леопольдо.

— Но они же бывают ядовитыми! — возразила бабушка Мариучча, которая вообще была невысокого мнения о лягушках и жабах.

Доктор расхохотался:

— Я только вчера заказал себе на ужин в ресторане целое блюдо жареных лягушачьих лапок. Чтоб тебе было спокойнее, мама, можешь развести ей дома немного соды для улучшения пищеварения.

Пить соду Приске совсем не хотелось. Будь на то ее воля, она, наоборот, приказала бы желудку вообще не работать, только бы не навредить принцу. Элиза обрадовалась:

— Ура! У тебя болит живот! Значит, тебе придется остаться у нас ночевать! Сейчас мы позвоним твоей маме и спросим разрешения.

— Вообще-то, у меня не болит живот. Я просто проглотила принца, — настаивала на своем Приска.

Бабушка Мариучча позвонила Прискиной маме, синьоре Пунтони, и, страшно извиняясь, рассказала ей, что стряслось.

— Леопольдо считает, что девочке следует провести ночь под его присмотром, — приврала она. На самом деле бабушке самой так было спокойнее: пусть на всякий случай врач будет под рукой.

Синьора Пунтони ответила:

— Ладно, уговорили. Но вы не беспокойтесь так из-за этой паршивки. В ресторане отец вечно уговаривает ее попробовать жареных лягушек, а она ни в какую. Уверена, она проглотила сырую лягушку просто нам назло. Она такая упрямая!

Но бабушка Мариучча всю ночь не сомкнула глаз. Она то и дело подходила к кровати девочек и щупала Приске лоб. А потом спрашивала шепотом:

— Все в порядке? Живот не болит?

Приска что-то бурчала во сне и поворачивалась на другой бок, толкая при этом Элизу, а та, не просыпаясь, давала ей сдачи.

В ту ночь Приске снилось, будто она сама превратилась в принца, большого, смелого и непобедимого, и утром она все еще казалась себе сильной и неуязвимой. Она соскочила с кровати, как с коня, и отправилась в соседнюю комнату вызывать на дуэль Элизиного дядю Казимиро, того самого, который любил рассказывать истории про пиратов. Но только они начали бой подушками, как вошла бабушка Мариучча с фарфоровым ночным горшком.

— Сегодня лучше сходи на горшок, а не в уборную, — сказала она девочке. — Нам надо проверить, все ли в порядке.

Дядя Леопольдо не хотел изучать содержимое горшка.

— В этом нет необходимости. Девочка прекрасно себя чувствует. Это видно невооруженным глазом.

Но бабушка Мариучча настаивала, и в конце концов Леопольдо пришлось туда заглянуть.

— Все в порядке. В жизни не видел какашек прекраснее, — заключил он.

Элиза была страшно разочарована, что в горшке не оказалось крохотной золотой короны или, на худой конец, драгоценного камня.

Они все вместе позавтракали, а потом дядя Бальдассарре отвел девочек в детский сад.

По дороге Приска почему-то отказалась дать руку дяде Бальдассарре, подобрала какую-то ветку и решила, что это шпага.

Во дворе детского сада они повстречали кровного врага Приски — Звеву Лопез дель Рио.

Звева, самая высокая и сильная девочка в саду, тиранила всех, но родители никогда ее не ругали. А если кто-то из воспитателей осмеливался наказать ее, заявлялись на следующий день в детский сад и устраивали скандал.

Семья Лопез дель Рио была самой богатой и надменной в городе, они не могли допустить, чтобы кто-либо делал выговор или наказывал их единственную дочь. Поэтому Звева, которая знала, что ей все сойдет с рук, не упускала случая поиздеваться над другими девочками: дразнила, отбирала завтраки, ломала игрушки, щипала или дергала за косички. Одна Приска не сдавалась и пыталась сопротивляться, но она была гораздо ниже и меньше Звевы, так что ей приходилось пускать в ход хитрость, действовать исподтишка и ставить подножки. Однажды Приска не могла вырваться из цепких лап Звевы и укусила ее за руку. Та завопила как резаная, и Приску поставили в угол на все утро.