Выбрать главу

— Вы с Ребровым два сапога пары, тоже еле загнал его в дом. Если не отдохнуть, то поговорить, — поучающим тоном произнес Назимов.

— Я понял вас, альфа, — кивнул и, прибавив шагу, пошел в особняк, не дожидаясь своего вожака.

В гостиной на первом этаже горел камин, на столе стояли тарелки с едой. В одном из кресел, подогнув под себя ноги, мило посапывала Вика. Поиски Яны ее сильно утомили. Рядом с ней, откинув голову на спинку кресла, сидел Олег, а напротив — два беты Назимова.

— Александр где? — задал закономерный вопрос присутствующим, взяв свободный стул и поставив его спинкой к столу, сел, широко расставив ноги.

— Ушел домой к жене, или ты ему запретил личную жизнь? — ехидно поинтересовался подошедший следом Николай.

— О чем вы хотели поговорить, Николай Александрович? — намеренно проигнорировал реплику про Сашу и его жизнь.

— Ты ешь, Игнат, ешь. Силы тебе еще понадобятся, — Вы что-то знаете? — Я ждал ответа, затаив дыхание, отмечая боковым зрением, что Ребров так же мигом подобрался.

— Нет, — тяжело вздохнул, — к сожалению, даже мыслей нет. Просто по твоему поведению и так понятно, что будешь рыскать повсюду, пока не найдешь. — Николай потянулся за стаканом с водой и, медленно опустошив его, продолжил: — Жители возмущены, мне уже, — поднял он указательный палец, словно был учителем, поучающим нерадивых щенков, — поступила парочка жалоб на твое самоуправство в клане.

— И что? — поторопил его. — Какие конкретные действия можете предложить вы? Не забывайте, что она ваша правнучка и дочь Маши.

Высказать свои предположения Назимов не успел, мне позвонил Алиев-старрший и долго возмущался в трубку, что не отпускаю его домой.

— Еще раз повторяю, один можете отправляться в путь хоть сейчас, но ваш сын — важный свидетель. Заметьте, пока он в статусе именно свидетеля, но это не поздно изменить. Так вот. Пока мы не услышим его версию событий, он останется в Москве. Под нашим присмотром, разумеется, если вы все же надумаете уехать.

Повесил трубку и только тогда обратил внимание на задумчивый вид Назимова.

— Что? — не дожидаясь, первым задал вопрос.

— Это же бывший муж Майи? — осторожно поинтересовался Николай, а в моей голове начало что-то складываться, ускользающая мысль вот-вот готова была сформироваться. Кивнул, чтобы он продолжал.

— Майи на свадьбе не было, Игнат, я думал, она с сыном. Но… ты же был у него в городе?

— Был. Твою мать, — достал телефон и позвонил одному из своих волков, по-прежнему дежуривших на КПП. Когда узнал, что Майя прибыла на территорию еще позавчера и до сих пор здесь, то сорвался с места и пошел в сторону выхода.

— Романов, — окликнул меня Олег, — что за дела? Какая еще Майя?

— Николай Александрович расскажет, — и, не поворачиваясь, направился на выход. Уже находясь за дверью, услышал недовольный бубнеж Реброва: «Только не говорите, что это какая-нибудь из его обиженных бывших?!» Если бы, Олег, ох, если бы.

Глава 36. Яна

Он просто ушел! Закрыл за собой дверь и вышел вон. Я до последнего не могла поверить, что Игнат сделает это. В конце концов, сегодня наша брачная ночь, мать ее так. Я упала на кровать, разведя руки, и устремила взгляд в потолок. Ну почему с ним так тяжело?

Постоянно то одно, то другое, и самое противное, что каждый раз, стоит мне только спасовать, принять его правила и, заткнувшись, идти ему навстречу, происходит какая-нибудь хрень вроде этой.

Конечно, я была не права, когда сбежала вместе с Викой, а потом бегала от него по всему дому. Но мне была нужна передышка. Я должна была осмыслить и принять такую скорую свадьбу… осознать, что через пару дней стану женой, а считанные месяцы спустя и мамой.

Это было тяжело, но, как мне кажется, я справилась. А потом эта Лекса, будь она неладна. Мне было жаль девушку, которая напилась на свадьбе любимого человека. Да, она влюблена в Игната, словно кошка и, несмотря на это, поздравила. Выдавила улыбку и продолжила напиваться дальше.

Я не понимала, почему? Почему я, а не она? Ведь она дочь Назимова, а не какая-нибудь правнучка. Да и вообще, зачем ему мы обе, если Назимов идет на поправку, это же очевидно. Не заметил бы этого лишь слепо-глухо-немой, и Романов, по всей видимости, думал, что я как раз и не замечу ничего.

Время шло, Игнат пропал из вида, и я злилась, откровенно злилась на него, а потом эта странная церемония.

Полянка с наступлением вечера преобразилась: высокие ели, подсвеченные разноцветными маленькими огоньками, старая волчица перед нами и жидкость в чаше, до умопомрачения похожая на кровь.