– Лиза, что ты делаешь? – раздался за спиной голос мужа.
– Вещи собираю, не видишь разве? – ответила я мужу, не останавливаясь и не прекращая своего занятия, планомерно, по порядку, собирая стопки вещей мужа и укладывая их в чемодан.
– Лиза, ну что ты тут истерики устраиваешь? Ты же понимаешь, что я люблю только тебя! – голос мужа звучал, почему-то, устало. Хотя, что же это я? Он ведь тут не отдыхал. С такой молодухой разве ж отдохнешь? Для тихого отдыха у него же есть я, его законная жена!
– Ты сейчас ещё мне скажи, что вот то, что я тут только что видела, это не то, что я думаю, – усмехнулась я, – или погоди, вы с Ниночкой оформляли очередной договор, она облилась кофе, и потому ты любезно предложил ей мой халатик? Так, да?
– Лиза! – муж повысил голос.
Договорить я ему не дала:
– А скажи-ка мне, Артурчик, – да, я специально назвала мужа так же, как только что его называла Ниночка, – ты ей только халатик из моих вещей предложил? Нижнее бельё на ней своё? Точно? Ах, ну, да, у нас же с Ниночкой разный размер груди, да, пожалуй, что и трусиков тоже!
– Лиза, ты же сама понимаешь, что всё это выглядит как водевиль!
– Не выглядит! – перебила я мужа.
– Что? – Артур явно сбился с мысли.
– Не выглядит, говорю! В водевиле ещё и поют, а мы только разговариваем.
– Лиза! Ну, ты же умная женщина, должна же понимать, что Ниночка – это одноразовая акция. Только секс!
– Ага, и ничего личного, – добавила я, – ты ещё скажи, что это тут вот у тебя была произвольная программа! Устал обязательную с женой выполнять, да?
– Боже, Лиза! Что ты несёшь!! – Артур опять повысил голос.
– Это ты сейчас вещи свои отсюда понесешь, а я с тобой разговариваю. И да, мне ты вот таких произвольных программ, – я обвела рукой весь их романтИк из свечей и лепестков роз, – ни разу не устраивал.
Хорошо, всё-таки, что у нас в гардеробе всё так чётко устроено: мои полки справа, полки мужа слева. О! Да у него даже и полки слева! Мелькнула дурацкая мысль.
– Извини, дорогой, все твои вещи в один чемодан не влезут. Но остальные я сложу завтра, хотя, вот эта вещь точно ещё поместится! – я, начав застегивать молнию на чемодане, увидела свой халатик, который Ниночка так не аккуратно бросила на кровать. Хороший халатик, шелковый, мой любимый. Был. До сегодняшнего дня. Я свернула его и тоже положила в чемодан, теперь я его точно не смогу надеть.
– Ладно! Я вижу, что сегодня разговора точно не получится! – зло бросил муж уже в прихожей, – переночую сегодня в гостинице!
Глава 2
Артур ушёл, не забыв прихватить и чемодан со своими вещами. В квартире наступила звенящая тишина. Всё-таки, умели раньше дома строить. Звукоизоляция была хорошей – соседей не слышно абсолютно, впрочем, как и им нас. Хотя, о чем это я? Нас то что подслушивать? Я вот даже скандала с битьем посуды не закатила. Хотя имела полное на то право. И тут я услышала, что пиликнуло входящее сообщение. Точно! Я не сообщила родителям, что добралась до квартиры!
Мама: "Ты уже дома?"
Я: "Да, мам, всё хорошо! Извини, что сразу не написала. Я в душ и спать. Спасибо за отличные выходные, и передавай привет папе!"
Мама: "Передам. Артуру тоже от нас привет! Надеюсь, что ему подойдёт тот кашемировый бадлон, что мы так удачно купили. Спокойной ночи!"
Я: "Да, мам, вам с папой тоже хороших снов!"
– А вот фигу Артуру на постном масле, а не кашемировый бадлон, теперь! – ответила я на мамино сообщение вслух сама себе, понятно, что не маме. Уж им точно не нужны никакие подробности сегодняшнего вечера!
Только я собралась положить телефон, как опять раздался звук входящего сообщения. Высветилось имя "Герман".
– Ого! А вот если б ты, Лизавета, сейчас не выставила мужа, чтоб ты ему сказала? – усмехнулась я сама себе.
Герман: "Сюрприз для мужа удался?"
Вот же, как в воду глядел! И мне вдруг захотелось написать ему правду, но я остановила сама себя, решив, зачем ему мои проблемы? Случайный попутчик и не более того, так что, нет, не буду я ничего ему писать.
Как оказалось, не только в поезде бывают случайные попутчики, с которыми легко общаться, а и в самолете тоже. Это я домой летела. А вот он сюда по делам. Дела сделает и улетит обратно в свой Берлин. Вот и пусть у него обо мне останется только приятное воспоминание, а потому, не будем его портить!