Выбрать главу

Нет, у Франциски не было никаких сомнений относительно волшебства тех кратких минут, проведенных в объятиях Макса вечером на пляже. Но у нее появились сомнения относительно искренности этих волшебных минут. Ну почему?! Почему эти сомнения должны портить то, что, казалось, принесет только счастье?

И ведь Джона она тоже любит… В нем она привыкла встречать понимание, какого могла не встретить у Макса. Джон надежен, с ним спокойно… Макс, возможно, тоже окажется надежным. Возможно, с ним ей будет так же спокойно. А вдруг нет? Как она может сказать заранее, если не знает?..

Франциска беспокойно ворочалась на постели, пытаясь найти на простыне прохладное место.

Если Макс окажется не таким, каким видится ей сейчас, она уже больше не сможет верить людям…

«Я доверчива. На этом меня можно провести. Джон знает это и потому так встревожен. Господи, что же делать?! Макс говорит, что любит меня… А когда любишь… Это совсем не похоже на простое увлечение, на простую влюбленность. Любить можно одного человека. С другим у тебя никогда так не будет…»

В душе Франциски росло убеждение в правильности сделанного выбора, которое наполняло ее радостью. Но, с другой стороны, были подозрения и неприятные догадки, которые также нельзя было сбрасывать со счетов. Джон был так уверен в том, что у нее наступило просто помутнение рассудка… Правильно, иначе он и не мог подумать.

«Неужели у всех такое бывает? — грустно думала Франциска. — Я привыкла думать, что любовь — это счастье. Какой же наивной дурочкой я была! Я не должна забывать о том, что Джон любит меня так же, как я думаю, что люблю Макса… Господи, если бы только сейчас заснуть! Джон пробудил во мне страх, которого раньше не было… Я не должна бояться… Макс же умолял меня верить ему!»

Печаль захлестнула Франциску, когда она вдруг поняла, что по-прежнему, несмотря ни на что, ее сердце тянется к Максу. Капризное сердце! «Неужели я никогда не любила Джона?.. Может, поэтому я так упрямо воздерживаюсь от замужества? Макс так сказал…»

Доктор был огорчен гораздо сильнее, чем пожелал признаться, когда Джон рассказал ему о том, что произошло. Оба мужчины долго говорили, прежде чем расстаться на ночь. Франциска была рада, что за завтраком отец не атаковал ее с той же горячностью, с какой набросился на нее накануне Джон.

— Папа… постарайся меня понять, — прошептала она, когда он спросил, правда ли все то, о чем ему рассказал Джон.

— Я стараюсь. Мне трудно это понять, ведь я полагал, что ты любишь Джона.

Франциска заметила, как оба мужчины переглянулись.

— Я люблю, но… Нет, я не могу объяснить. — Франциска развела руками, показывая, что невозможно объяснить необъяснимое. Откуда им знать, как она относится к Максу. — Джон не верит в то, что говорит Макс.

— Мне нужны доказательства, — сказал вежливо Джон.

— Пока вы танцевали, он дал мне полный отчет о себе, — признался доктор. — Тогда я не понимал, зачем он это делает. Теперь понимаю. Он рассказал мне о том, что его супруга погибла в авиакатастрофе.

— Вот видишь, — сказала Франциска, взглянув на отца.

— А тебе не приходило в голову, что все, что ты на сегодняшний день знаешь о нем, — это то, что он захотел рассказать тебе? И только. Трудно найти второго такого человека, о котором было бы известно так мало, — громко проговорил Джон.

Доктор задумчиво кивнул, соглашаясь с этим.

— Мы располагаем только его словом. До тех пор, пока мы не получим более надежной информации, я надеюсь, ты будешь осторожна, Франциска.

Девушка посмотрела в открытое окно, чувствуя стыд и смущение, несмотря на внутреннюю убежденность в своей правоте. Сказка новой любви была теперь похоронена под грузом их объединенных сомнений.

— Как ему быть сейчас? Все сложилось благодаря стечению обстоятельств. Он случайно оказался на острове, когда мы познакомились. Если бы я познакомилась с ним в Лондоне, у вас были бы те же сомнения? — Голос Франциски дрожал.

Доктор ответил не сразу. Ему было жалко дочь, и он не хотел добивать ее. Джон на этот раз был менее милосерден: