– Засада! – орал конунг Олав, крутясь на своем жеребце посреди всеобщей неразберихи. – Все ко мне! Спешиться! Щиты вперед!
Кричали люди, поспешно соскакивая с коней и повозок, оскальзываясь и сталкиваясь на бегу. Испуганно ржали лошади. И уже не меньше дюжины тел распласталось на земле. Но первые мгновения паники быстро прошли: сказывалась многолетняя привычка к опасности. Воины, спешившись, быстро сбили стену щитов, ощерившись сталью в сторону неизвестного врага. Сам конунг, покинув седло, в котором он был чересчур удобной мишенью, возглавил своих людей, готовясь отразить нападение врагов, засевших в роще. Как вдруг со стороны хвоста отряда раздался яростный рев, и следом за ним – грохот и звон стали. Лица бойцов мгновенно побледнели: они попали в ловушку, которая только что захлопнулась. А из кустарника, который лишь с виду казался непроходимым, выкатывалась толпа воинов в шлемах, с разноцветными круглыми щитами…
***
Хитроумный замысел засады принадлежал мудрому Регнеру ярлу – воспитателю Кнута, а подходящее место показал один из окрестных жителей, давно таивший обиду на Олава. Олав из Южного Йотланда был такой человек, что внушал самые лучшие ожидания тем, кто видел его в первый раз, и приводил в отчаяние тех, кто знал его достаточно хорошо – и этих вторых с течением времени, что естественно, становилось больше. Там, где перед старой кленовой рощей дорога делала изгиб, имелся неглубокий, но широкий лог, скрытый со стороны дороги кустарником, в котором можно было спрятать целый отряд. В одном месте кустарник вырубили, проделав широкий проход, и снова закрыли просеку вязанками веток. В любое мгновение их было легко расшвырять, открыв свободный проход. В летнюю пору подобная хитрость могла и не удастся: выдала бы пожухшая листва, но зимой голые ветви кустов, росших на обочине, трудно было отличить от срубленных накануне. За усадьбой, где расположился на ночлег Олав после отъезда от Ингвара, как и за дорогой, следили, поэтому Кнут загодя узнал о приближении своего врага. Основную часть своих людей он скрыл в логу, а лучники залегли в кленовой роще, получив приказ стрелять, как только головная часть дружины окажется досягаема для стрел. Им предписывалось внести сумятицу в ряды людей Олава и отвлечь внимание, что одновременно послужило бы знаком для воинов Кнута. Именно лучники, поднявшиеся с земли, чтобы стрелять, спугнули стаю ворон, которая заставила Олава остановиться.
Удар засадного отряда был стремителен и страшен. Лавина рычащей пехоты ворвалась на дорогу, захлестнув немногочисленное тыловое охранение. К чести воинов Олава, никто из них не попытался бежать, но и дать достойный отпор не удалось. Кого– то сшибли с седла, кто-то спрыгнул на землю, чтобы тут же упасть с разрубленным черепом. Немного сбить напор сумели не столько воины, сколько их перепуганные кони, метавшиеся без седоков. Люди Кнютлингов бежали вдоль ряда повозок, рубя всех, кто попадался на пути. Лишь некоторым удалось нырнуть под телегу или кинуться в придорожную канаву. Остальных рубили в куски.
Поняв, что угодил меж двух огней, Олав замешкался. Он был отважным человеком, но теперь просто не знал, как поступить. Ударившее с тылу войско уже захватило обоз, перебив и рассеяв его защитников. Всего через пару мгновений после начала боя силы Олава оказались ополовинены. От такого у кого хочешь голова пойдет кругом!
– Спасайся, конунг, их там сотни! – кричал какой-то человек с разбитой головой, выбегая из-за крайней повозки. Кровь, залившая лицо и серую ткань худа, даже не позволила Олаву его узнать.
Однако этот крик вывел конунга из оцепенения. Повернуть дружину навстречу новому врагу, подставив спины лучникам – нельзя, биться с теми и другими одновременно тоже не получится: не хватит сил. Необходимо срочно выводить людей из кровавого мешка, а остальное потом. «Живой наживает», как говорит Один. И конунг Олав принял единственное решение, которое еще могло спасти его и остатки дружины.
– В седло! Все в седло!
Лошади. У них они под рукой, а у нападающих – нет, и только это сейчас важно.
Одним из первых вскочив на своего коня, Олав направил его в поле, криками и взмахами меча увлекая за собой остальных. Его жеребец легко перескочил через невысокую каменную изгородь, призванную помешать овцам травить хозяйское поле. Воины устремились за ним, минуя выскочивших из-за повозок обоза нападавших. Кого-то из стоптали конские копыта, кто-то вывалился из седла, сраженный метким броском дротика, но остановить конных пешие бойцы Кнута не могли. Остатки разбитой дружины конунга Южного Йотланда вырвались из засады и понеслись к противоположному краю поля. Вскоре они достигли его и втянулись в лес.